– Да?

– Однажды вечером я с ним столкнулась, когда возвращалась из церкви. Он так рассыпался в извинениях, что я не могла ей об этом не сказать.

– Почему же вы тогда не сказали об этом и мне? Мисс Генри почувствовала перемену в его тоне и удивленно подняла брови.

– Вы меня спрашивали о регулярных посетителях. Этот же появился всего пару раз.

– Она говорила, от какой он фирмы?

– Кажется, Общества Святой Троицы. Может так быть?

– Это он, мисс Генри?

– Я без очков...

– Взгляните, пожалуйста, повнимательнее.

– Пожалуй, это он. Узнаю форму головы. Это...?

– Френсис, Леон Френсис.

– Красивое имя. Вы его ищете? .

– Мисс Генри, я уже сказал вам, как мне жаль, что мы вас перепугали. Поверьте, мы сделали это неумышленно.

– Знаете, самое страшное было, когда музыка смолкла. Ребекке и мне показалось, что мы слышим её голос.

– В этом месте не раздалось ни звука.

– Ну конечно, это глупо. Ведь её никогда не было слышно, из-за нас она всегда затягивала большую бархатную штору.

– Мы все совершаем ошибки, мисс Генри, - сказал Крамер, подавая ей руку и провожая, как настоящую даму, до дверей кухни.

* * *

Что сравнится с прогулкой у реки, особенно летом! Куда ни глянь, повсюду кипит любовь!

Тут, видно, Муса совершил ошибку, слишком громко вздохнув, и рослый чернокожий любовник заметил его со своей раскоряченной позиции в высокой траве.

– Ах ты козел! Ну подожди!

Муса, однако, предпочел не ждать и смылся, угодив при этом в новые неприятности.

– Тебе чего, кули чертов?
– рявкнул бродяга, перекладывавший рубашки в чемодане, на который тот наткнулся.

– Тысячу извинений! У меня ужасно болит живот, господин!
– и он пустился в сторону кустов.

– Ты что, штаны обделал?
– лоточник презрительно расхохотался, а его напарник, мочившийся за деревом, ухмыльнулся в ответ.

– Знаешь что, Клайв? Он, видно, добавил в карри немного жиру со своих волос.

Шутка - им обоим очень понравилась. Муса тоже заставил себя хихикнуть.

– Что тут смешного, кули?

– Каков нахал! Проучим его, а? Первый бродяга захлопнул чемодан и щелкнул замками.

– Не стоит с ним связываться именно сейчас, Стив, - и опять заржал.

Стив поднял камень.

– Ну, так получай, козел!

Промазал он на метр с лишним, но Муса, хромая, припустил пока не скрылся в кустах. И там ему сделалось плохо. Он долго сидел неподвижно, потом полез за платком, выронив при этом полученную в полиции фотографию. Увидев её, снова встал. Ведь он совсем забыл, что ему платят за борьбу с преступностью в Трекерсбурге. Любой преступностью. А рубашки в чемодане были в целлофановых пакетах. Нераспечатанных.

* * *

Зонди добрался до Барнато Стрит, так и не сняв белый шоферский пыльник. Боб Перкинс уже собрался уходить.

– Ну, я получил настоящее удовольствие, - говорил он, спускаясь с крыльца с магнитофоном в руке.
– Разумеется, лейтенант, я с удовольствием пройдусь пешком, тут недалеко. И большое спасибо.

Крамер кивнул ему на прощание.

– Ну, парень, нашел то, что нам нужно? Зонди, ухмыляясь, вошел за ним следом в дом.

– Шофер Треншоу - просто ненормальный. Испугался, что я хочу лишить его места.

– Так что, съездил впустую?

– Да нет же, я ему сказал, что мой хозяин - доктор, а живу я над гаражом, он успокоился и дальше выложил все как есть.

– Хорошо. А материал из редакции?

– Первоклассный.

– Мы тут тоже времени даром не теряли.

– Вышло, шеф?

– Погоди. Все ложится одно к одному. Мисс Ле Руке явно была связана с какой-то бандой шантажистов. Садись и слушай.

Зонди выбрал кушетку и с наслаждением развалился.

– Начнем с ленты. Мы её испытали на мисс Генри и служанке. Те с перепугу решили, что явилось привидение.
– Он довольно хмыкнул.
– Ленту эту ставили по вечерам, когда приходили те мужчины. И ещё одно: длится она ровно час, как утверждает Перкинс. Мужчины были здесь каждый по часу.

– Она работала прямо как на конвейере, шеф.

– Плата по таксе? Десять рандов в час, по словам сержанта Ван Ниекерка. Еще он сказал по телефону, что заканчивает список торговцев электроорганами, но теперь это теряет смысл.

– Почему, шеф?

– Никто из них и не думал заниматься музыкой. Как могли бы объяснить дома, что, несмотря на уроки, играть так и не научились?

– Тот шофер, с которым я говорил, утверждал, что дважды в неделю его хозяин по вечерам брал машину сам.