Шрифт:
– Знаешь, – все же начала она, – я благодарна тебе. Тут веселее, чем в Треверберге. И материала действительно много. Одно только понять не могу. Ты никогда не включался в расследование лично, всегда руководил другими, сохраняя отчужденность. Что здесь не так?
– Ты плохо меня знаешь.
– Я знаю о тебе все, что можно узнать. Даже видела твое досье – частично, конечно, не напрягайся. Но ума не приложу, что в этом деле не так. И почему она все время была рядом. Я только сейчас свела воедино все. Акс, эта женщина следила за тобой. Ты точно ни о чем не хочешь мне рассказать?
«Я точно не хочу никому рассказывать об этом».
– Я? Тебе? – Он спросил это с таким холодным высокомерием, что в трубке перестали дышать.
Лорел пробормотала что-то невразумительное.
– Ладно. Может, это моя паранойя, но подумай сам. Тот вечер, когда мы с тобой встретились. Она была там. И потом еще несколько раз. Я видела ее в ночных клубах. Иногда одну, иногда с кем-то.
– А с кем чаще всего?
Лорел задумалась, сбитая с толку. А Грин ждал подтверждения тому, что они и так знали.
– Ну, как бы мягче выразиться…
– Не ищи слов, ты же журналистка. А я не стеклянный, не разобьюсь от грубого словца.
– Да с половиной города! Открой местный список «Форбс», возьми первую десятку – и с каждым из них она встречалась. С кем-то в ночных клубах, с кем-то в ресторанах. Фото полно. Из людей помельче, но помедийнее – лорд Арнольд Кеппел, конечно. Он же расстался со своей женой в двухтысячном. И после этого его часто видели в клубах с Анной. Ой, проще сказать, с кем она не спала, чем перечислить, с кем встречалась, находясь в Треверберге.
Грин не понимал – ее слова вызывают злость, апатию или боль?
– Рад, что ты получила свое, Лорел.
Журналистка снова затаила дыхание.
– Ты совсем не скучаешь? – наконец чуть слышно спросила она.
– Я занят.
– Ну… до встречи?
Он не ответил.
– Аксель, что между нами происходит? Я совсем не понимаю! Ты то зовешь меня к себе, то отталкиваешь, то требуешь погружаться в расследование, то отправляешь на другой конец континента. Кто я тебе?
– Лорел, – угрожающе начал он, – прямо сейчас я еду с места преступления. Ты выбрала не лучшее время, чтобы…
– А когда – лучшее?! – воскликнула она. Веселость испарилась, как будто ее никогда и не было.
Аксель прикрыл глаза.
– Ты слепой или просто мудак? Просто используешь?
Он промолчал. Жестокое «ты – девушка из клуба» так и не сорвалось с его губ. И единственное, что сейчас чувствовал Грин, – это смертельную усталость.
– Я люблю тебя, – донесся до него то ли стон, то ли вздох.
– Лорел, делай свою работу.
Она вздохнула, попрощалась и отключилась. Аксель бросил телефон на торпеду, вытянул ноги и закрыл глаза. С этой проблемой он разберется потом. Вряд ли проблемой, слово не то. Недоразумением? Выпьют, переспят, все уляжется. Или нет? Она сказала то, что никогда не стоило произносить. Никогда. Не ему. Все, что люди называли любовью, приводило к катастрофе. И каждый раз, когда он сам говорил «люблю», история заканчивалась трагедией. Да попросту – заканчивалась. Без этого клише, без этих глупых признаний было просто. Они просто встречались. Спали. Проводили вместе время.
Сближаясь с Лорел, он давал себе только одно обещание: можно все, кроме чувств. И сейчас балансировал на той грани, после которой либо пошлет девушку подальше и тем самым причинит боль, либо все-таки позволит ей стать чуть ближе – и в итоге все равно причинит боль, потому что ответить на ее вполне читаемые чувства он не мог. Ему не хватало в ней жизни, опасности, глубины, стержня. Она журналистка. Она всегда на краю. И он инстинктивно следил за тем, чтобы она эту черту не перешагнула. А нужна ли ему дополнительная ответственность?
Но все это уходило на второй план.
Убийца добрался до полицейской. Аксель не знал Ребекку, практически не общался с ней, и в целом ему было все равно, жива она или умерла. Но сам факт поразительной наглости, сам факт убийства сотрудника полиции поднимал значимость расследования на новый уровень. И вместе с тем приковывал внимание прессы. И уже в этом ключе он жалел, что отослал Лорел во Францию. Она бы смогла прикрыть. А так придется сдерживать натиск кого-то другого.
Марк сел в машину и посмотрел на Грина.
– Кор ее отец, – без предисловий сказал профайлер.
– Что? – опешил Грин.
– Даниэль Кор – отец Ады.
– Господи.
– Семейная драма.
– Она выбывает?
Карлин покачал головой.
– Нет. Справится.
Глава четырнадцатая
Август 1994 года
Он смотрит на меня с непередаваемой тоской. Стоит у фальшборта, готовый прыгнуть в мелкую лодчонку, которую предварительно спустил на воду. Я сижу на палубе, подогнув ноги. Белое платье и тщательно вымытые волосы терзает прохладный ветер. До берега километр, я вижу его отчетливо. Вижу и знаю, что скоро все закончится. Остался один лишь шаг до свободы, до возвращения домой.