Я: Пожалуйста, ты можешь вернуться домой?

Блу: Не могу. Мне нужно заработать еще немного $$, прежде чем закругляться. Есть заказ! Мне пора. До завтра.

До завтра? Она что, черт возьми, выжила из ума? В каком мире она живет, если считает, что я просто пойду спать и просто увижу ее завтра?

Ви: Инди в порядке. Все еще работает.

Я: Что, черт возьми, за необходимость работать столько часов? Авиакомпания сократила зарплату?

Ви: Нет, но не мне об этом рассказывать. Если она захочет тебе сказать, она скажет. Я пошла спать. Люблю тебя.

Я глубоко, смиренно выдыхаю.

Я: Спасибо, что связалась с ней. Я тоже тебя люблю.

Отвратительные желтые шторы Инди отодвинуты к стене, позволяя полуночному горизонту Чикаго просачиваться в мою гостиную.

Пентхаус Стиви и Зандерса находится через дорогу, и я наблюдаю, как у них гаснет свет.

Я рад, что хоть кто-то может поспать, потому что сам я так и буду сидеть без сна на диване, пока Инди не вернется домой.

В два пятьдесят семь ночи входная дверь тихо открывается, и я сижу в гостиной, словно папаша, разочарованный нарушенным комендантским часом.

– Ты не спишь? – шепчет Инди, как будто в этой квартире кто-то спит.

– Ясное дело, не сплю.

Сбрасывая пальто, она снимает свои высокие белые конверсы, те самые, которые расшиты узорами.

– Что случилось?

Я делаю большой глоток скотча и качаю головой:

– Ничего не случилось.

– Ладно. Хочешь попробовать еще раз, на этот раз без лжи? – Она стоит напротив меня в гостиной, скрестив руки на груди, самым отвлекающим образом приподнимая грудь.

– Я не могу сказать, что случилось, иначе буду похож на придурка, который все контролирует.

– Контроль – это в твоем духе, Райан. Ты расстроился из-за того, что плохо играл?

Усмехаясь, я встаю с дивана и направляюсь на кухню, чтобы сполоснуть свой стакан.

– Мне плевать на мою игру.

Она следует за мной, кладет ладони на столешницу напротив меня. На ней джинсы девяностых годов, которые кажутся слишком короткими на ее длинных ногах, но она, конечно, намеренно создает такой образ. Поношенная футболка из мягкого розового хлопка с концерта Бритни Спирс.

Боже, она чертовски очаровательна, и это меня бесит.

Потому что это – ее настоящий облик, когда она не устраивает шоу для моего генерального спонсора или своего бывшего парня и его друзей. Облик, в котором она ничего не смягчает, чтобы быть уместной или умиротворяющей. Это моя версия ее. Та, в которой она чувствует себя дома комфортно и непринужденно, и я ни с кем не хочу ее делить.

– Тогда что не так? – настаивает она.

Я ставлю свой стакан на сушилку, кладу руки на край раковины и делаю глубокий вдох:

– Я всю игру думал о тебе.

– О, Рай, – она прижимает руки к груди. – Я тронута. Правда.

– Блу, я не шучу. Я не хочу, чтобы ты подцепляла и возила по округе случайных незнакомцев.

– Ну, на самом деле это не тебе решать, правда?

– Что, если Рон Морган позвонит в службу такси, а ты окажешься его водителем? Как мы сможем объяснить, почему ты занимаешься извозом, когда твой парень-миллионер играет в баскетбол?

– Да ладно, – смеется Инди. – Шансов на то, что это произойдет, почти нет, так почему бы тебе не рассказать мне, в чем твоя настоящая проблема.

В ее карих глазах мягкость и терпение, но я этого не заслуживаю. Сейчас я веду себя как собственник-неандерталец, но не знаю, что с этим поделать.

– Я… я не знаю. – Я опускаю взгляд на раковину. Костяшки моих пальцев побелели от попыток сдержаться. Я бог знает сколько времени не заботился ни о ком, кроме сестры, и я понятия не имею, как это чувствовать или выразить.

Она смягчает тон:

– Что случилось, Райан?

– Я… беспокоился о тебе, Инд. Я беспокоился о тебе всю игру.

Ее губы озорно приподнимаются, тон становится дразнящим.

– Райан Шэй, я тебе небезразлична?

– Нет.

– Ты волнуешься за меня.

– Нет, не волнуюсь, но не хочу, чтобы тебя похитили, пока я играю в гребаный баскетбол.

Она двигает плечами и пускается в пляс вокруг стола.

– Райан Шэй заботится обо мне!

– Ты раздражаешь.

Она упирает ладони в коленки и выпячивает задницу, танцуя тверк у меня на кухне.