– Мне тоже! – воскликнула Татьяна. – Мне очень, очень спокойно. А когда ты сказал, что и тебе спокойно, мне совсем стало хорошо! Послушай!

И она снова стала трясти колокольчиком.

– Ещё, ещё! – попросил он, глядя ей в глаза, и долго, неподвижно слушал деревянный звук.

– Тебе нравится? Правда? – спросила она. – Ведь правда чудесно он звучит?

– Правда, правда, любовь моя! – радостно ответил он. – Знаешь, мне кажется, я всё понял. Я понял всё!

Он взял её за руку:

– Пойдём! Я знаю, что делать. Пойдём.

Подойдя с топором в руке к двери, он отпер её, взял Татьяну за руку и вывел за собой в коридор.

– Позвони, позвони ещё! – попросил он её и повёл по коридору.

Татьяна трясла колокольчиком.

Они прошли к лестнице и стали спускаться вниз.

В доме было тихо. Только из дядиной комнаты слышались приглушённые голоса. Спустившись вниз, Роман провёл Татьяну в бильярдную. Пока она, стоя возле уставленного остатками чистой посуды бильярда, трясла колокольчиком, он задёрнул шторы на окнах и попросил её отойти в дальний угол.

– Стой здесь и звони, – сказал он и вышел за дверь с топором в руке. Подойдя к дядиной комнате, он осторожно открыл её и, просунув лицо в щель, тихо позвал:

– Дядюшка, можно вас попросить выйти на минуту?

Сидящие за столом Антон Петрович, Куницын, Красновский, Рукавитинов, Клюгин и отец Агафон повернулись к двери:

– Ба! Роман Алексеевич!

– Присоединяйтесь к нам!

– А мы думали, вы уж почивать изволите.

– Ромушка, голубчик…

Антон Петрович отложил карты:

– Простите, друзья, вернусь – дометаю.

Он встал и вышел за дверь. Роман же, быстро пройдя в бильярдную, высунулся из-за двери:

– Прошу сюда, дядюшка.

Антон Петрович двинулся по коридору и вошёл в бильярдную.

– Танюша! – удивился он, заметив стоящую у окна и трясущую колокольчиком Татьяну. – И ты здесь?

Татьяна молча смотрела на него.

Роман закрыл дверь за дядюшкой и повернулся к нему, держа в правой руке топор.

– Что случилось, друзья мои? – спросил Антон Петрович, оборачиваясь к Роману. Но едва он повернулся, Роман изо всех сил ударил его топором в лицо. Взмахнув руками, Антон Петрович стал падать навзничь и тяжко ударился спиной о борт бильярда, отчего голова его откинулась назад, разрушив стопку чайной посуды. Ноги его подогнулись, и тело стало медленно сползать с бильярда на пол. Кровь хлынула из страшной раны, наискосок пересекающей лицо, разрубленная и вывороченная челюсть тряслась, из открытого рта слышались клокочущие звуки. Роман шагнул к нему и ударил топором сверху по голове. Тяжёлое лезвие вошло по самый обух, расколов череп; кровь и мозг брызнули на белый фрак Романа. Пальцы Антона Петровича конвульсивно сжались, он грузно завалился набок. Татьяна, перестав трясти колокольчиком, смотрела на подплывающий кровью труп. Роман взглянул на свой окровавленный топор, обернулся к Татьяне.

Глаза их встретились. Лица их были бледны. Он подошёл к ней. Минуту они смотрели друг другу в глаза, затем он тихо произнёс:

– Я люблю тебя.

– Я жива тобой, – ответила она, бледнея ещё больше.

– Я знаю, что нужно делать, – сказал он.

Она молчала.

– Ты сейчас пойдёшь к ним в комнату и попросишь сюда Адама Ильича.

– Хорошо, – ответила она и вышла за дверь.

Роман подошёл к бильярду, влез на него и, стоя на коленях, привернул до минимума фитиль в висящей над ним лампе.

Бильярдная погрузилась в полумрак.

Дверь вскоре беззвучно отворилась, и в неё, шурша платьем, быстро вошла Татьяна.

– Он идёт, – проговорила она, отходя к окну.

– Стой там и звони, – сказал Роман и подошёл к двери.

Татьяна затрясла колокольчиком.

– Вы позволите? – с весёлой теплотой в голосе спросил Куницын, приоткрывая дверь.

– Входите, – ответил Роман, заслоняя собой комнату и держа топор сзади. – Входите, Адам Ильич.

Но едва Куницын шагнул через порог, Роман схватил его левой рукой за волосы и с силой толкнул через свою ногу.

– Что… – успел произнести лесничий и шумно повалился ничком.

Быстро прикрыв дверь, Роман приблизился к нему сзади и, размахнувшись, обрушил топор на затылок. Удар оказался столь сильным, что, расколов череп пополам, топор с глухим звуком воткнулся в пол, пригвоздив к нему Куницына.

Тело лесничего дёрнулось и растянулось на полу.

Наклонившись, Роман с усилием вытянул топор из пола. Татьяна трясла колокольчиком.

Роман приоткрыл дверь и, убедившись, что всё по-прежнему тихо, вышел в коридор.

Из дядюшкиной комнаты раздался взрыв смеха, и весёлые голоса наперебой стали пересказывать что-то.

Он подошёл к двери, немного приоткрыл её и, просунув лицо в щель, произнёс:

– Пётр Игнатьевич, можно вас на минуту?

– Роман Алексеевич! Где наш банкомёт? Что там за тайны? – оживились за столом.

– Пётр Игнатьевич, – повторил Роман, – прошу вас, буквально на одно слово.

– Что ж. – Красновский, усмехаясь, встал. – Я к вашим услугам, Роман Алексеевич.

– Мы в бильярдной, ждём вас! – Роман пробежал по коридору и скрылся в бильярдной.