– Как она там?

Так думали обе обитательницы домика на краю Леса. Старательно прикидывались, что спят, и переживали...

***

По дороге им встречались люди. Они почтительно здоровались с хэдом. На Лив старательно не смотрели. Она не обижалась. Вероятно, они не демонстрировали ей своё пренебрежение. Наоборот. Она читала, что в древних культурах, не только Земли, кстати, смотреть на женщину вождя считалось вызовом ему. Понятно, что никому из местных и в голову не придёт сделать подобную глупость. Любое отсталое общество всегда строго формализованное. С чёткими правилами.

Плевать ей на эти правила! На всё плевать, на самом деле. У неё в холщовом мешочке четыре драгоценные склянки. В них её жизнь. В прямом смысле этого слова. Убойное противозачаточное и успокоительное. Одну дозу она уже выпила под надзором нёрс, чтобы проверить на аллергические реакции. Вторую дозу выпьет, когда придёт домой. Третью, утром. Для верности.

А завтра она пойдёт искать другие травы. Которые в короткий срок сделают из неё старуху. В гормональном плане. Конечно, это потянет за собой крайне неприятные последствия для всего организма. Здоровье пошатнётся. Могут проявиться старческие болячки, вроде артрозов и склероза сосудов. А могут и более грозные, те, что в этих условиях, будут неизлечимы.

Что делать? Даже если ей "так" не повезёт, у неё будет несколько лет. Она успеет посмотреть на местную жизнь, и вписывается ли в неё Перси. Это гораздо больше, чем несколько жалких месяцев в течение которых она умрёт беременная ребёнком чудовища. Нельзя так говорить! Думать! Это низко и недостойно!.. Но ей плевать! Плевать на всё это морализаторство!

Попробуйте-ка сохранить белое пальто и чистоту помыслов, когда выродок, убивавший на ваших глазах, принуждает вас жизнью и здоровьем вашего ребёнка к сожительству! Не имеет значения даже то, что он там, этот дикарь, будет с ней делать! Плевать ей на это! Важно то, что её "лебедь" будет страдать и оплакивать их, и не сможет дотянуться до них. Хотя бы до Перси! Пусть бы он спас хоть её! Пусть бы он не тосковал так страшно, как она думает! Пусть бы он встретил кого-то для себя, когда придёт немного в себя после потери!

– А он придёт?- спросил внутренний голос.

И Лив захотелось взвыть, как зверю. Она умела анализировать. Это то, что она умела делать гениально. И она знала, что не придёт в себя её Блайз. Он будет, конечно, жить...

Они пришли. Человекоподобный отправился куда-то. Лив пошла на кухню. Села за стол. Аккуратно достала драгоценные бутыльки. Выпила два из четырёх. Не стала запивать. Что эта горечь по сравнению с тем, что на сердце?

Два оставшихся бутылька задвинула к стене, чтобы точно "дожили" до утра. Задумалась. Так и застал её дикарь. Приказал, чётко и сухо, как приказывал всем в дороге:

– Иди в ванную.

Она, как привыкла в дороге, послушалась. Удивилась немного, что опять мыться. Ну, и что? Любит он чистеньких! Хотя, утверждение более чем спорное!.. С такой-то жизнью и поступками!..

А вообще... Ей было всё равно, куда идти и что делать. Убойные эти травки! Да ещё в сочетании друг с другом!.. Потому она спокойно пошла, разделась и улеглась в горячую воду. Очень горячую!.. И это было здорово! Она с головой ушла туда и лежала, пока не стала задыхаться.

Вынырнула. Положила голову на бортик и едва не заснула. Разморило её просто ужасно. До полной потери соображения. Она даже когда почувствовала, что кто-то достаёт её из воды, не испугалась.

Лениво и насмешливо подумала, что это умно было со стороны дикаря. Никаких истерик и сопротивления. Сама разделась. Бери и пользуйся!..

Он усадил её куда-то и принялся вытирать. Аккуратно, даже бережно. Лив было всё равно, где и как он трогает её. Обратила внимание, что долго возился с головой, и то только потому, что пробормотал он что-то вроде "отрастут" про волосы. Она и просветила его. Равнодушно:

– Не успеют отрасти...

Он зарылся лапищей во влажные пряди, запрокинул ей голову и почти что прорычал в лицо:

– Успеют! Будешь жить!

Лив так же спокойно и отстранённо ответила:

– Не успеют. Не буду.

И подумала, что вот сейчас дикарь и свернёт ей шею... А он вместо этого поцеловал её. И держал, чтобы не вырывалась, и не отворачивалась.

– Комплекс у парня,- прокомментировал мозг учёного, который, наверное, не отключается никогда.

Он и не отключился полностью, этот мозг. Всё ждал, когда же начнётся то самое "изнасилование"... А оно так и не началось... Человекоподобный был нежен. Бесконечно нежен с ней. Словно она хрустальная. А он боготворит её. Лив не мешала. Соблюдала договор, как положено. До самого утра. Он, и правда, был неутомимым этот дикарь. Замучил её. Но боль ни разу не причинил.

И всё равно Лив заплакала под утро. И прощения попросила. Не у Тома. Зачем у него? Он понял бы всё, пожалел бы её. И убил бы дикаря... Прощения просила она у Перси. Она, похоже, тоже "лебедем" оказалась. Не сможет она так жить. Не сможет!..

Она не может жить без него. Она, оказывается, ещё хуже, чем он. Он нужен ей бесконечно... Больше воздуха... Больше жизни!..

И Лив потянулась к нему, туда, где он сейчас:

– Я не смогу, любимый! Прости!.. Продержись, пожалуйста, ради Перси. Продержишься?..