— В тюрьме? Чепуха. Как он мог бы туда попасть?

— Не могу тебе на это ответить. Здесь царила полная неразбериха. Никто не понимал, что, собственно, происходит. Последние недели мы держали Посольский квартал на запоре. Город был охвачен беспорядками, людей убивали и вешали. Король совершенно свихнулся, Друсс. Рассказывали, будто он бегал по дворцу, кидался с мечом на собственную охрану и вопил, что он бог войны. В конце концов его убил свой же генерал, Железная Маска. Тогда .тантрийцы сдались и открыли ворота датианам. Оно и к лучшему. Знаешь, что было бы, если бы город взяли приступом?

— Как не знать. Разбой, насилие, резня. Скилганнон верно сказал: будь у тантрийцев лучшие правители, они бы так легко не отделались. Так за что же Орасис мог попасть в тюрьму?

— Ума не приложу, Друсс. Я выяснил только, что в Мелликан он приехал по личным причинам, не по государственным делам. Каждый день он уходил в город, иногда со слугой, иногда без. Тебе надо поговорить с этим человеком, но ты должен понимать, дружище, что Орасиса, возможно, уже нет в живых.

— Если так, я найду того, кто его убил, и того, кто отдал приказ, — холодно заявил Друсс.

— Через четыре дня, если сам не справишься, я тебе в этом помогу. К тому времени мой срок истечет, и я выйду в отставку. Помогу тебе разузнать, что произошло, и подамся домой, в Дренан. Пора жениться и завести сыновей, чтобы приглядывали за мной в старости.

— Буду рад твоей помощи, паренек. С врагами я расправляться умею, а вот в розыске ничего не смыслю.

— Был слух, будто Орасис с месяц назад уехал на юго-восток. Возможно, сплетню распустил как раз тот, кто засадил его в тюрьму. Ты ведь там был?

— Да. Там будто бы видели Орасиса на его белом коне, в сопровождении солдат. Но потом оказалось, что это был купец, немного похожий на него — рослый, толстый, со светлыми волосами. И не с солдатами, а со своей охраной. Я догнал их в одном торговом городке за шестьдесят миль отсюда. Белый мерин и верно принадлежал Орасису. Купец показал мне расписку, полученную от князя. Я узнал его руку, тут все без обмана.

— Надеюсь, что завтра мы уже сможем поговорить со слугой. Ты как, готов к нашему питейному состязанию?

— Нет, парень. Сегодня еду и выпивку ставлю я. Посидим и потолкуем о былых подвигах, как положено старым солдатам. Посудачим о том, что делается в мире, и уж верно найдем сто надежных способов поправить дела. А назавтра у нас будет трещать голова, и мы их все позабудем.

— Ничего не имею против. — Диагорас подозвал служанку: — Две бутылки лентрийского красного, милая, да подай кубки побольше этих.

Скилганнон шел по гавани, обходя снующих по сходням усталых грузчиков. Плеск волн о сваи, запахи соли и водорослей действовали успокаивающе.

Мелликану посчастливилось: он сдался вовремя, и в осадивших его солдатах не успела разгореться слепая ненависть. Чем дольше осада, тем больше зла накапливается в душах бойцов. Люди теряют своих друзей, братьев. Они смотрят на стены города с нарастающим гневом и мечтают о мести. Как только в стене появляется брешь, они врываются в город, словно демоны, и отводят душу, убивая направо и налево.

Скилганнон с содроганием вспомнил ужасы Пераполиса. Мелликанцы, наверное, думают, что теперь, когда их маленькая война закончилась, им ничего не грозит. Что-то они почувствуют, когда на них обрушится армия Наашана?

«Меня к тому времени здесь уже не будет», — решил он.

Стоя на пустом молу, он смотрел, как дробится в воде отражение луны. Джиана, возможно, уже послала людей на его розыски. Рано или поздно его найдут, выйдут к нему из темного переулка или из-за деревьев в лесу. А может быть, явятся, когда он будет спокойно сидеть в таверне, думая о Другом. Вряд ли они будут заявлять о своих намерениях или искать честного единоборства. Скилганнон смертельно опасен. Даже без Мечей Дня и Ночи, а с ними почти непобедим.

Услышав позади тихие шаги, он обернулся. К нему шли двое мужчин в мокрых насквозь лохмотьях, оба с ножами.

Они, должно быть, вошли в реку ниже ворот Посольского квартала и выплыли в гавани. Оба были тощие, хилые и уже не молодые.

— Давай деньги, — сказал один Скилганнону, — и мы тебя не тронем.

— Вы меня и так не тронете. Убирайтесь-ка лучше, я не хочу вас убивать.

Тот, кто говорил, оробел, но второй кинулся на Скилганнона. Он отвел удар ножа предплечьем, зацепил грабителя за ногу и повалил. Сапог Скилганнона наступил на руку с ножом. Поверженный, завопив, разжал пальцы. Скилганнон подобрал нож.