Шрифт:
Комната начинает стремительно уменьшаться вокруг меня. Рената откидывает волосы, и сходство с фантомным человеком в моей памяти пропадает, но я точно не придумала это.
«Быть не может!» – хочется закричать мне.
Вспоминаю о поддельных паспортах и фотографиях в коробке, а потом – для полной уверенности – пользуюсь ситуацией и кидаюсь на пол, нахожу снимок Евы, который меня очень удивил. Фото, где она в седьмом классе. В уголке написан год. Но на фотографии анфас она выглядит намного старше, а значит…
Меня словно током ударяет.
– Посмотри, – вскрикиваю, поднимаясь на ноги.
Чуть сбоку от пистолета, который Виктор направляет прямиком на девушку, показываю фотографию Евы. Шестирко переводит взгляд на снимок. Обратно.
На Ренату.
На Еву…
В следующую секунду он опускает пистолет. Забирает у меня фотографию. Шокированная, я жалею, что решила показать снимок! Рената все так же держит нас под прицелом. Она не стреляет. Однако может это сделать в любой момент!
Виктор поднимает на нее округленные янтарные глаза: либо не в состоянии, либо не желая воспринимать то, что видит.
У меня самой мысли кружатся, как рой бешеных пчел.
Шестирко роняет пистолет. И сам падает на колени, будто ноги его больше не слушаются. Я пытаюсь привести его в чувство, но это бесполезно. И черт возьми! Мы оба под прицелом! Еще секунда – и убийца выстрелит!
Беспомощно я опускаюсь рядом с Виктором и заглядываю в его глаза.
А в них слезы…
Глава 42
Мы все ищем ответы. Так устроен человеческий мозг. Правда дает нам освобождение. Пусть она бывает совершенно разных оттенков, болезненно-жгучая или сладостно-приятная, мы надеемся, что узнаем ее – и жизнь изменится.
Иногда так и происходит: ответы позволяют нам отпустить прошлое, забыть обиды, вдохнуть немного счастья.
Я сижу перед Виктором на коленях, всматриваюсь в его слезящиеся янтарные глаза.
– Я знал, – бормочет он, не отпуская взглядом Еву, которая держит его на прицеле. – Знал.
В один миг мне становится ясно, почему Виктор одержимо занимался делом киллера, как много для него это значило, насколько тяжело ему было все эти годы. Целую жизнь он казнился – винил себя в смерти Евы. Но в глубине души надеялся, что она жива… Это стало его манией! Он хотел выяснить правду.
Сложно сказать, что навело его на мысли о сфальсифицированном самоубийстве, однако Виктор явно предполагал подобное.
Ева не стреляет. Она с интересом наблюдает за нами. Я стараюсь собраться с мыслями и что-то предпринять, пока не поздно. Во рту привкус крови. Я так нервничаю, что искусала губы.
Виктор не поможет. Ему плевать…
Убьют его или нет, какая разница? Он получил освобождение. И не будет противостоять, если эта девушка – главная загадка, вокруг которой вращалась его жизнь, – решит пробить ему голову. Она годами держала его на орбите, а теперь притяжение исчезло. Осталась пустота.
Нет…
Свобода.
И покой.
А что касается меня…
Если тот самый маньяк – Ева, то кто же тогда Лео? И зачем ему было лгать, что он убийца? Чтобы меня защитить?
Я переключаю взгляд на пистолет, который выронил Виктор.
Нет, я не сдохну!
Я обязана узнать правду!
И я узнаю ее!
Делаю рывок в сторону, подхватываю второй пистолет и направляю его на Еву, из-за чего девушка начинает хохотать.
– Стой на месте! – кричу я.
Исполнять мое требование она не собирается. Продолжая держать меня на прицеле, Ева приближается. Она чувствует мой страх. Слабость. Я вижу. Она знает, что я не выстрелю. Для нее это лишь игра. И она с удовольствием в ней участвует.
– Зачем ты это делаешь? – дрожащим голосом стону я, когда Ева оказывается в двух метрах от меня. – Что с тобой случилось?
Она улыбается и подбирается еще ближе, резко уходит влево и размахивается для удара, после которого меня пришлось бы относить сразу в морг. Я уворачиваюсь. Вцепляюсь в ее ноги. Заваливаю эту чокнутую на пол. Получаю кулаком в подбородок. Едва не лишаюсь зубов!
Ева подбирает оба пистолета и смотрит на меня с иронией. На губах – безумная улыбка. Девушка кружит вокруг меня, наступает на руку, когда пытаюсь подняться.