– Эм… он в душе. Но я ему передам.

– С угрожающей интонацией, будь любезна!

– Скажу, что вы пришли с ружьем и я едва уговорила вас не убивать его. Устроит?

– Да, – она возбужденно кивает. Потом склоняется и с огоньком в глазах говорит: – Слушай, сколько хожу, ни разу не натыкалась на его подружек. И вот джекпот. Ха! А вы…

– Нет! – делаю шаг назад. – Мы просто знакомые!

– Знакомые? – смеется она. – Ты ночуешь в квартире мужчины, который, по словам девочек у нас на работе, способен шесть часов…

– Да! – перебиваю и захлопываю дверь, пока она еще чем-нибудь не поделилась, точнее, я хочу захлопнуть, но гостья подпирает дверь ногой.

– Извини, – говорит она, пожимая плечами. – Видимо, я сказала лишнего. Вы давно знакомы?

– Нет… совсем нет. А что?

– Просто удивлена, что кто-то уживается с ним в одном пространстве.

– Встречный вопросик: вы сами-то давно знакомы?

– Миллиард лет. Ты не думай, мне нравится Виктор, а то заявишь еще, что я его обложила мужскими причиндалами. Это не так. Больше скажу: для меня он гений. Много раз выручал. Но чокнутый, туды ее в качель, просто катастрофа! Оттого и интересно… увидеть его подружку.

– Это не я. Всего доброго!

В этот раз соседка не успевает подставить ногу. Я закрываю дверь. Вижу свое отражение в зеркале гостевого шкафа. Красная, как гранатовый сок.

Зашибись! Теперь все будут считать, что я с ним сплю. О чем думала, когда открывала? Помышляю удариться головой о стену, но планы рушит зевающий голос Виктора за спиной:

– Опять в халате убегаешь?

– К тебе приходили.

– Правда?

Он снова отпирает дверь и окликает соседку:

– Диана, фурия ночная, ты через окно попробуй влезть, вдруг получится.

Они сканируют друг друга: один насмешливо, другая с нервным тиком. Виктор стоит в одних штанах. Что он, что Лео – два сапога пара. У мужчин вообще есть понятие верхней одежды?

– Телефон ты сожрал, видимо? – возмущается соседка. – Никто целый день до тебя дозвониться не может!

– Я был на месте преступления.

– Без разрешения, полагаю? – скрещивает она руки. Высокая, с выпуклыми скорбными глазами, она смотрит на Виктора. – Закон для всех один, дорогуша. Ты не можешь делать, что заблагорассудится.

– Разве?

– Повторять не буду!

– Я могу все, если речь идет о маньяке.

– Виктор, я тебе шею сверну, если еще раз куда-то полезешь, не предупредив!

– Тебя забыл спросить.

– Ах ты скотина!

Он фыркает и захлопывает дверь.

– Есть хочешь? – непринужденно спрашивает Виктор, защелкивая замки.

– В три ночи?

– Самое время. Может, гамбургеров?

Я качаю головой. Он о чем-то размышляет.

– Дверь не открывай. За мной коллективная охота. С осиновыми кольями. Новый халат на крючке в ванной, если хочешь, а штаны и футболка напротив, на стиральной машине.

– А ты… тебе нельзя было ехать за мной одному, да?

– Кто сказал? Диана? В ее голове слишком много правил, а я с правилами не в ладах. Такой вот уродился.

Он подталкивает меня в спину, подгоняя до ванной комнаты, и становится не по себе, но я послушно захожу. Не вижу задвижки на двери. Потрясающе. То есть Виктор может войти в любой момент?

Нервно втягиваю воздух. К черту. Мне надо под горячую воду. Срочно! Снимаю халат, закрываю кабину и включаю кран, замечаю подсохшую кровь на внутренней поверхности бедра: напоминание о моей первой близости. Замечательно, я так и ходила все это время?

Встаю под тугие струи, намыливаюсь гелем для душа с ароматом лайма, запрокидываю голову, ловлю губами капли. Вода бежит по коже, и я расслабленно выдыхаю. Грязь, холод и страх смываются, утекают далеко-далеко, подальше от меня…

Впрочем, недолго продолжается счастье. Через пару секунд я вскрикиваю, потому что вижу мутную фигуру Шестирко за ширмой!

– Полотенце чистое забыл оставить, – констатирует он, вешая голубое пятно на крючок. – Ей-богу, я налью тебе валерьянки. Скоро оглохну от твоих криков. Не смотрю я на тебя, солнце. Настолько щуплые не в моем вкусе. Тебя же ветром на улице сдувает.

И уходит.

Класс, сегодня какой меня только не называли: и тупой, и щуплой.

Когда заканчиваю купаться и выглядываю из ванной комнаты, сменив один халат на другой, Виктор лежит на мохнатом ковре перед телевизором и обучает шпица команде «Сидеть». Джерри не поддается тренировке. Зато овчарка каждый раз опускает зад и грустно смотрит на хозяина, выпрашивая положенный за послушание кусок колбасы. Шестирко разговаривает сам с собой? Сначала решаю, что с питомцами. Но нет. У него есть еще один собеседник. Возможно, он в наушнике? Я на это надеюсь, по крайней мере.