Шрифт:
– Есть другое предложение, – заявляет он и гладит прибежавшего шпица. – Ты выслушаешь Чацкого и продолжишь общение с ним.
– Ты спятил? – не сдерживаюсь я.
– Да брось. В тебе есть детективный азарт.
Я полыхаю гневом из-за его тихого смеха.
– Глеб. Хотел. Убить меня!
– Ты не хочешь отомстить?
– Я хочу, чтобы меня оставили в покое!
– А как же будущее? Карьера? Чего ты хочешь от жизни? Если поможешь, это будет отличное начало, а? Девочка, которая, будучи студенткой, смогла раскрыть таинственную личность убийцы, которого не могли поймать десять лет.
– Вы хотите, чтобы я вошла в доверие? Чтобы была стукачом?!
– Назовем это… следственной игрой.
– Во-первых, с таким не ко мне, пожалуйста. Во-вторых, даже если бы я и была настолько отбитой, адвокат меня и на шаг больше не подпустит! Ведь я… все знаю.
– Наоборот. В том и дело. Ты знаешь. А значит, раз тебя сейчас нельзя убрать, придется им за тобой следить. Воспользуйся.
– Почему ты думаешь, что я этого хочу?
– Потому что… я кое-что вижу.
– Что?
– Тебя настоящую.
– Слушай, я не Шерлок Холмс, ясно? Я не из тех людей, которые стремятся во что бы то ни стало выяснить правду, не из тех, кто пробует миллион раз, пока не получится, я из тех, кто ляжет и будет посыпать себя землей при трудностях. Именно это показали события последних дней!
– В тебе говорят эмоции. Пройдет.
– Мне нужно на учебу, – поднимаюсь с места.
– Хорошо, напишу тебе часа в три. Встретимся вечером. Обсудим детали.
– Я ни на что не соглашалась!
– А у тебя есть выбор? – улыбается он.
Вернувшись в общагу, я наконец-то переодеваюсь в свои вещи и отправляюсь в университет. Всю дорогу чураюсь резких звуков, яркого света, прохожих. Каждая ерунда заставляет подпрыгивать в ожидании очередного похищения или удара по макушке дубиной.
К счастью, добираюсь в целости. Успеваю на третью пару, которая начнется через полчаса, а пока придется где-то отсидеться до окончания второй. Третья будет в подвальном этаже. И я отправляюсь туда. Последнее время мне нескончаемо везет на подвалы, чокнутых мужиков и ночевки черт знает где.
Добираюсь до аудитории. Заперто. Приходится вкатиться в соседнюю: маленькую и неосвещенную, потому что там вечно перегорает лампочка. У студентов ходит легенда о проклятии. Будто в этой комнате кого-то убили и теперь призрак уничтожает все источники света. А если ты останешься здесь один… призрак явится и заберет тебя на тот свет. Говорят, кого-то он уже забрал. Только имя таинственной жертвы каждый раз меняется, так что легенда эта мало кого пугает, и здесь вечно собираются курильщики травы, картежники и извращенцы. Изредка проводятся семинары по латинскому. Видимо, преподавательницу латыни не очень любят в деканате, раз ставят ей пары в этом чулане с полтергейстами.
Меня местный призрак не интересует, так что я захожу в аудиторию и кидаю вещи на последнюю парту, плюхаюсь на лавочку и притягиваю свою сумку ближе, зарываюсь в нее лицом, чтобы подремать. Лампочка, естественно, перегорела. Слабое освещение исходит лишь из тоненького окна под потолком. Идеальное место для сна. Сколько я спала сегодня? Часов пять? Для студента это, конечно, много, однако очень уж дурно я себя чувствую.
Накрывая голову курткой, слышу хлопок: кто-то закрыл дверь в аудиторию. Сначала я надеюсь, что меня здесь не заперли, а потом стискиваю зубы и едва не разрезаю ногтями парту.
Этот кто-то шагает ко мне… стягивает с моей макушки куртку… так, ага… он прямо у меня за спиной…
Я выпрямляюсь. Утыкаюсь в гостя затылком, мать вашу! Стоит он вплотную. Едва успеваю сообразить, что происходит, как тень садится рядом, и я уже готова завизжать, поверив в любые истории о призраках, но это – к сожалению – представитель мира живых.
На миг замечаю блеск в глазах человека, слишком огромных, бездонных, утягивающих в сумрачную чащу леса, которой он даже пахнет. И без зрения я понимаю, кто передо мной. Этот древесный запах духов, горького шоколада и кофе я ни с чем и никогда не перепутаю.
– Прогуливаешь, Хромик? – шепчет гость на ухо и запускает руку в мои волосы.
Глава 21
В темноте Лео выглядит как демонический зверь, сверкающий голодными глазами; зверь, который вырвал из стены многотонную цепь, что сдерживала его веками в глубинах преисподней, и поспешил за жертвой; зверь, загоняющий добычу в угол. Я еще не видела его таким. Он мог быть саркастичным, раздраженным, но не опасным, грубым и агрессивным.