– О черт! – пищит Венера, доставая телефон. – Мама звонит.

– Ты настолько не хочешь ее видеть?

– Мне нужно спрятаться! Она ждет меня в общаге.

– Ты взволнована больше, чем обычно.

– Еще бы! Моя старшая сестра добыла видео, где я в библиотеке целуюсь с тем мудаком. Его отправили ей на мобильный! Хрен знает кто. А она – тварь! – переслала его маме. И твою дивизию, Эми, у нас камеры в аудиториях, представляешь? Скрытые!

Сначала я торопею от осознания, какие же деструктивные отношения у Венеры с семьей. А потом хочу орать.

В университете есть камеры, о которых я не знаю?!

– Но ведь это незаконно! Вмешательство в частную жизнь!

– Скажи это моей маме. Она теперь считает, что я здесь не учусь, а спариваюсь.

Пока Венера причитает, я торопливо вспоминаю, что происходило между мной и Шакалом в подвальной комнате.

Мне срочно нужно найти местного оператора. Пока о нем не узнал Лео. Иначе у убийцы станет на одну жертву больше…

И что за извращенец это может быть?!

Снегопад за окнами усиливается одновременно с нытьем в аудитории: «О, как же мы пойдем домой?» Впрочем, кто-то предлагает ночевать в университете и утешиться спиртовыми настойками: последнее время они в моде не меньше, чем самокрутки. Вся аудитория ими смердит.

За окнами сплошная белая завеса.

Я уютно жмусь лицом к своей скомканной куртке, которую использую вместо подушки, и настолько расслабляюсь, что начинаю засыпать. Рядом храпит Дремотный. Между нами сидит Венера. Мы на последней парте, где обычно сидят втроем, так что спальное место укомплектовано и помешать никто не должен. В этом семестре профессор по уголовному праву – просто душенька. И внимания на нас обращать не станет.

Венера нервничает перед встречей с матерью, ее нога не перестает качаться. Поворачиваясь, подруга задевает носком нашего спящего соседа, и он тут же начинает брюзжать, что Венера пачкает его одежду, а это, между прочим, первоклассная кожа индонезийского питона. Потом разгораются споры. Из-за криков и толчков я просыпаюсь, чтобы выдавить: «Я за Венеру, я как она…» – и уткнуться обратно в куртку. Контролировать эмоции подруге сложно. Особенно перед важными событиями. Она успокоится только после встречи с мамой, поэтому сейчас эмоционально реагирует на чужие вздохи, придирчиво рассматривает ногти и внушает одногруппникам, что наш преподаватель, скорей всего, повесился в сортире, ибо последнее время он был какой-то пасмурный и вот вдруг не явился, а он никогда не опаздывает.

Студенты ахают. Венере это нравится. Мне не очень. На нее обращены взгляды, а я сижу рядом. Дремотный тоже просит ее заткнуться и дать поспать. Венера пыжится, ставит между собой и парнем наши сумки, ограждая территорию.

Впереди ребята распивают какую-то бурду. Я улавливаю еловый запах и мандарины, вежливо – но это неточно – отказываюсь от дегустации. В аудитории весело. Участники снежных боев сушат зад и шапки на батарее, девочки поют песни Бритни Спирс под переносную колонку, некоторые согреваются кофе из буфета. За столами отличников атмосфера напряженная: одни изводятся отсутствием преподавателя, другие сверяют решения задач по теме прошлого семинара.

– Привет!

Тело издавшего приветственный клич толкает меня в бок своим боком. Сдвигает. Нагло плюхается рядом.

Я поднимаю голову.

Макс, будь он проклят! Весь из себя расфуфыренный, надушенный миндально-апельсиновым парфюмом, в брендовой зеленой рубашке, джинсах, на запястье толстенный золотой браслет с крестиком (серьезно? с каких пор?), черные волосы уложены аккуратней, чем обычно.

– Не выспалась? – тепло улыбается он. – Я купил тебе кофе.

И пихает мне стакан из кофейни напротив университета.

– Ой, я сейчас расплачусь от умиления! – саркастично восклицает Венера. – Кофе он купил. В твоем случае, шмарогон, надо покупать сразу виллу в Италии.

– Я и тебе взял, – говорит Макс.

Непривычно пунцовый от смущения, он ставит перед Венерой второй стакан.

– А мне? – продирает глаза Дремотный. – Я тоже с ними. Ослеп, что ль, дружище? У нас тройничок. Ты совершенно ненаблюдателен, Макси, дорогуша, поэтому малышка Эми тебя и бросила. – Парень сладко потягивается, кладет руку на плечо Венере. – Ну, пихание члена в других девушек тебе очков тоже не прибавляет, но забыть про меня… это серьезный проступок. Ты отвратителен!

Венера отпихивает Дремотного.

Темные брови Макса сходятся морщиной на переносице, но лишь на несколько секунд. Он облизывается – и снова скалится своей фирменной голливудской улыбкой.

Невидящим взглядом я смотрю на кофе. Оно приятно греет ладонь и дразнит сладким ароматом капучино. Сокурсники ждут реакции. Моей. И это не только Венера и Дремотный. Почти все студенты в аудитории косятся на меня, Макса… и на Лесю, которая ухмыляется и сверкает мелкими жемчужными зубами в рамке бордовопомадной пасти.