– Слушай, – бурчу, поправляя подол платья. – Возможно, я недоговариваю. Возможно, где-то лгу, но и ты ведешь себя странно. Так, будто это я помогаю киллеру убивать или состою в мафии, а сейчас морочу тебе голову. Я хочу лишь жить спокойно! А не затаив дыхание от страха. Поэтому я здесь. А не потому, что хочу охотиться за маньяками. Я здесь ради собственной безопасности, которую ты мне обещал. Если нужно лезть в чужие секреты, я пас… Лучше пусть меня убьют сразу. Чем потом… за крысятничество.

В сатанинских глазах пляшут огни, расцвечивая радужки мерцающими искрами. Виктор встает и подает мне руку:

– Потанцуем?

– Я не умею.

– Это медляк. Уметь не надо. А вот разгрузить мозги тебе надо, солнце мое, дрожишь, как листик на ветру.

Я беру его за руку. Встаю. Он притягивает меня – одеревеневшую и хлопающую глазами – ближе. И не зря. Мои ноги подгибаются. Давно я не пила. Быстро опьянела. Лирическая музыка усиливает туман в голове, и я утыкаюсь лбом в грудь Виктора, стараюсь не грохнуться. Однако мужчина сковывает в кольцо руки на моей талии. Так что, даже если упаду, он удержит.

– Расскажи, что случилось в университете, – просит Шестирко, выдыхая мне на ухо.

Я почти засыпаю на груди Виктора, и он слегка встряхивает меня.

– Ничего не случилось. Просто Лео. Просто заходил. Он иногда читает лекции… и все такое.

Зеваю. Шестирко вскидывает бровь. Видимо, зевание тоже кажется ему притворным, еще один намек на то, что я скрываю истину. Я, конечно же, скрываю. Лгу. Недоговариваю. Не знаю зачем. При мыслях о Лео, о том, как он придавил меня к столу или целовал в шею, как шептал на ухо, двигаясь внутри меня в ту ночь, низ живота мучительно сводит, в ушах звучат хриплые стоны, влажное дыхание, я вижу перед собой его взгляд – обжигающий, острый…

Возможно, дело лишь в том, что все это очень непривычно для меня. Слишком ново. Настолько сильных чувств к мужчине я никогда не испытывала. И тело требует этот наркотик снова и снова… Воспоминания полыхают. Я забываю, кто я. И где. А может, дело не в самом адвокате? Может, это вроде экстази? Один раз попробовал подобное удовольствие, и тело сходит с ума от ломки… по мужчине. По горячим прикосновениям.

Я тяжело втягиваю воздух. Поднимаю голову. Виктор, рассматривающий людей на танцполе, возвращает взгляд золотых радужек на меня. Темно-русые брови сходятся на переносице. Смотрит с интересом, заправляет мою прядь за ухо, снова сжимает мой подбородок, приподнимает.

Странно. У меня пылают щеки. И кружится голова. Виктор сжимает одну ладонь на моей талии, другой проводит от поясницы до шеи. Он явно читает мою мимику. А я пытаюсь распознать его мимику.

Что она транслирует? Удивление? Смущение? Желание?

Сглатываю. Нет. Другое. Я не могу разобрать. Он чересчур спокоен. Великолепно себя контролирует, в отличие от меня, повисшей в его руках.

Внезапно он наклоняется…

И целует меня!

Я опоминаюсь, только когда чувствую чужой язык во рту. Вкус джина. Всего три секунды – и Виктор отстраняется. Я даю ему пощечину. Без единого слова. Он облизывает губы и вновь поворачивает голову, рассматривает меня, остолбеневшую и дрожащую, потом с усмешкой выдает:

– Все? – вскидывает он темно-русые брови. – Не зацепило?

– Что… как… что?!

Я заикаюсь. По голове словно молотком ударили и вышибли мозги: они давно где-то позади, сползают по стене и орут ругательства вместо меня.

– Успокойся, – смеется Шестирко. – Дыши ровнее.

– Зачем ты это сделал?!

– Чтобы моя мнительная спутница перестала забивать голову ерундой. Я лишь вывел тебя из сексуальной прострации, пока ты не пойми чего себе не напридумывала.

– Что?

– Разорвал искрящийся ком эмоций, говорю, который ты зачем-то транслировала на меня. Хотя объект твоей страсти далеко не я. Теперь мы можем смотреть друг на друга спокойно, когда ты поняла, что близость ради близости не так притягательна, как кажется?

– Ты чокнутый, – неожиданно для себя взвизгиваю и давлюсь истеричным смешком.

– Устал видеть это напряжение в твоих глазах, извини, – ухмыляется он, похлопывая меня по плечу. – Я к тебе не подкатываю. И затаскивать в постель не собираюсь. Ты, конечно, девушка красивая, но я уже говорил, что у меня другие приоритеты.

Он тянет меня за локоть обратно к стойке. Я моргаю. Оторопело кусаю губы. Однако какой-то барьер Виктор правда сломал, и теперь мне проще на него смотреть.

Я выдыхаю.