В ушах пульсирует кровь. Я опять забываю, как дышать. Нутро прожигает жгучим холодом, который Лео источает.

Я вдыхаю полной грудью, среди запаха алкоголя и никотина улавливаю аромат кожи Лео. Его древесные духи. Шоколад. И даже морской гель для душа. Хочется наклониться и вдохнуть…

Все плывет. Я фокусирую взгляд на вздувшихся венах Лео.

– Здравствуй, Виктор, – хмуро роняет Шакал.

– Что? – жалобным тоном взвизгиваю я и растекаюсь, сползая куда-то под стойку, но Лео держит меня крепко, далеко от него не утечь.

Они знакомы?!

– А ты с годами хорошеешь, Чацкий, – хихикает Виктор, продолжая хлебать виски. – Даже как-то обидно. Я старею. А ты хорошеешь. Вселенская несправедливость!

– Дай мне хоть один повод не разбивать твою голову об асфальт, – ровным, но бросающим в дрожь тоном говорит Лео. – Умоляю.

– Ну… – Виктор цокает губами размышляя. – Тут нет асфальта. Здесь доски.

Он с издевкой постукивает пяткой о пол.

– Не волнуйся, ты пробьешь эти доски головой до фундамента…

– Так разбивать повода и нет. Я решил, значит, с девушкой познакомиться, подсел, а у нее, оказывается, есть парень, да еще и ты. Обалдеть. Мир невероятно тесен.

– Да… ты здесь совершенно случайно, – сипло выговаривает Лео.

Затем осматривает меня, а я безотчетно тяну ладонь и беру его за руку. Не знаю зачем. Просто порыв. Однако Шакал спокойно сжимает мои пальцы. Его губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но в итоге отводит взгляд. Решает промолчать.

Пока я пытаюсь осознать происходящее, Лео и Виктор пожирают друг друга глазами. Шестирко ухмыляется. Лео снисходительно холоден. У обоих вид собственника. Двум таким мужчинам ужиться в одном пространстве невозможно.

– Откуда вы знаете друг друга? – спрашиваю и кошусь на Шестирко.

Да я его сама убить готова! За все это время он не удосужился сказать, что лично знаком с Лео. Думала, это я дрянь лживая, а здесь вон оно что…

Прежде чем кто-то успевает мне ответить, к нам подходит официантка, предлагая Лео что-нибудь заказать. Когда он поворачивает голову, она краснеет от удовольствия, мимолетно проводит рукой по бедру. Так сказать, привлекает внимание к своим стройным ногам на каблуках.

– Нет, спасибо, – отвечает Шакал. – Я сейчас уйду.

Хищно улыбаясь, девушка нервно сглатывает и удаляется.

– Уйдешь? – спрашивает Виктор, облокачиваясь обеими руками о барную стойку. – А как же долгие объятия после стольких лет? Я скучал по твоей хмурой физиономии, между прочим.

– Слышал, ты теперь в ФСБ работаешь. Шестерка всегда остается шестеркой? Иронично.

Виктор фыркает и залпом пьет виски.

– Да что происходит? – не выдерживаю я.

– Мы учились в одной школе, солнце, – радует меня Шестирко.

– И водились в совершенно разных компаниях. Он предпочитал ублюдков, издевающихся над бедными младшеклассниками, картежников и моральных уродов.

– О, прости господи, столько лет прошло, а ты не можешь мне простить, что лупил Глеба? Ну да. Лупил. Так я его драться учил. Это благородно, между прочим!

Я смотрю на них округленными глазами. Многое ждала услышать. Но не это. Пока я теряю дар речи, к нам вдруг является еще один щурящийся персонаж.

Глеб!

Собственной персоной. Лео как раз решает сообщить о друге:

– Можешь сказать ему лично.

Глеб возникает словно из пустоты и приближается к Шестирко, успевая и меня мазнуть безразличием.

Сначала я удивляюсь тому, что он здесь. Хотя чего это? Все правильно. Верный пес при хозяине. А потом замечаю, что пес какой-то потрепанный. Побитый. В прямом смысле. У него огромный фингал. И губа разбита.

Точно! Виктор же говорил, что Глеба нашли избитым, но кто…

Слегка ободранные костяшки пальцев Лео наводят меня на интересные мысли. Странные мысли. Лео и Глеб подрались? Только вот побитым остался лишь Глеб. Любопытно.

– Я же говорил тебе! – восклицает Глеб, тряхнув головой, и чуть ли не пронзает меня шипами своей насмешливой улыбки. – Гребаная крыса! С ним… Она с ним!

– Успокойся, – требует Лео, одергивая друга.

– Ну что же ты, моя снежная принцесса, давай, – скалится Виктор. – Для симметрии второй фингал нарисую.

Глеб сдвигает брови к переносице. Лео встает перед ним, ограждает от Виктора, качает головой, запрещая делать глупости. На его лице больше нет напряженности, только задумчивое выражение.

– Я не крыса!

– Ты дрянь, – шипит Глеб мне, а потом Шестирко: – А ты труп.

– Он хочет драки, – переводит мне Виктор. – Хочет, чтобы его вырубили к чертовой матери и больше не пришлось ни о чем беспокоиться. Ну я в общем-то не против.