Стелла поднимается, допивает вино из бокала на столе, медленно подходит к Глебу – и дает ему звонкую пощечину.

– Дурак, – слегка нахмурившись, говорит она.

– Мам, – Глеб потирает щеку, – я не сорвусь. Сказал же, ерунда.

Я собираюсь выпорхнуть в коридор, но слышу шаги оттуда.

Вот блин!

И что делать?!

У стены бежевый диван, и я перелезаю его, прячусь за спинкой. Хорошо, что я тощая глиста. Первый раз в жизни этому по-настоящему радуюсь!

Судя по грузным шагам, это великан Адам. Я выглядываю сбоку дивана. Стелла под руку с Глебом выходит из соседней комнаты.

– Уже вернулись? – осведомляется она.

– Нет поводов для беспокойства, – отзывается Адам.

– Прекрасно.

На ответе тети дверь в кабинет захлопывается, и я слышу, как ее запирают на ключ!

Кувыркнувшись через спинку дивана, тороплюсь вцепиться в ручку двери. Изнутри не отпереть. Я здесь застряла…

Черт! Черт! Черт!

Хоть один день в этом месяце я проведу без угрозы быть убитой? Надо срочно выбираться! Что я скажу, если Гительсоны найдут меня? И так шпионкой считают, а теперь еще и в кабинете обнаружат. Джекпот для Глеба! В жизни не выкручусь!

Ношусь из угла в угол, точно чокнувшаяся канарейка. На окнах решетки. Под шкурами медведей нахожу люк, однако он тоже заперт. Ну и квест! Я бегаю и бегаю… Туда. Сюда. Похоже, выход один: ночевать здесь, а утром орать, чтобы меня выпустили, но это равносильно прыжку в эпицентр ядерного взрыва.

Тяжело дыша, я падаю в массивное кожаное кресло за столом, пахнущее духами Стеллы. Мирра и ваниль. Кладу голову на ладони. Спустя минуту осознаю, что лежу на документах, часть из которых уже помяла. Закрываю глаза и вижу эту шедевральную картину: Стелла приходит утром в кабинет, и вот она я – здравствуйте, сижу, никого не трогаю, договорчики проверяю на опечатки. Хотите чашечку чая? Обсудим сие забавное недоразумение! Ой, я случайно испортила несколько важных контрактов, но вы же не злитесь, да?

Я хлопаю себя по лбу. Проклятье, надо сосредоточиться. Не видишь решения проблемы – взгляни на проблему с изнанки. Вдруг где-то припрятан запасной ключ?

Дергаю ящик стола. Содержимое дребезжит и позвякивает. Письма. Безделушки. Детские рисунки. Беру одну из каракулей, рассматриваю, узнаю дом. В окне с западной стороны второго этажа черноволосый мальчик. Видимо, Марк. В другом – мальчики постарше. Глеб и Лео?

Глеб похож на унитазный ершик.

Ха! Он с детства беловолосый? Я думала, что Глеб красится.

Мне очень нравится автор рисунка, потому что Лео он изобразил похожим на волка, буду даже думать, что на шакала.

Ершик и шакал…

Мы с Марком бы подружились, а вот старшие братья ему явно не нравились. У обоих злобные лица. В окне первого этажа женщина с ножом. Стелла? Надеюсь, она режет пирог к ужину, а не стоящего рядом широкоплечего мужчину, которого сторожат темные человечки.

Бедный ребенок! Что-то мне подсказывает: творчество основано на реальных событиях.

В ящике и фотографии есть. Стелла с сыном на руках, Глеб обнимает ее ногу. Лео из ружья стреляет по мишеням. Марк на качелях в саду. И ни одной фотографии с мужем.

Я складываю все обратно. Это личное, в конце концов, только Стелла имеет право вскрывать свой тайник памяти. Вздыхаю и растекаюсь в феерически удобном, шикарном кресле! Коричневая кожа блестит. При таком атрибуте чувствуешь себя важным начальником. Я задумываюсь о том, как Стелла справляется с бизнесом мужа и не все ли его аспекты перешли к ней в пользование? Может, черный бизнес тоже перешел по наследству?

Отгоняю колючие мысли. Хватит мне дела киллера. Осталось в дела мафии залезть для полного счастья.

На столике между бордовыми креслами замечаю графин. Во рту пересохло, и я решаю налить себе воды. Беру на полке бокал с ножкой в виде дракона. Рядом с графином красуется корзина с помело, желтый фрукт наполняет кабинет цитрусовым ароматом. Первый раз вижу, чтобы помело предлагали в качестве угощения. Оно ведь почти с футбольный мячик. У Стеллы гигантомания? Большие автомобили, дома, мужчины, сигары, фрукты… и самооценка.

Пока пью, изучаю предметы интерьера. Над дверью чучело крокодила, висит между двумя столбами, на которых вырезаны орлы. В углу глобус. В нем коньяк.

Возвращаюсь к столу и останавливаю взгляд на высоком дереве за окном. Дуб с фотографии. Древний. Невозмутимый. На его величественных ветвях были качели Марка. Это дерево явно помнит дни, когда резиденции не существовало, возможно, оно помнит и много изощренных убийств…

Холод ползет по позвоночнику, и я стараюсь отвлечься на что-нибудь, пробегаю взглядом по документам. Лучше бы на дуб смотрела! На столе лежат выписки по компании «Аметистовые горы», а под ними прикреплены фотографии отца Макса – Габриэля Крауса.