– Спасибо, а вы… кто?

– Рената, – во все зубы улыбается она. – Это я шандарахнула тебя по голове.

– Оу, – давлюсь какао.

Ищу другого собеседника, но мы в комнате одни, и я возвращаю взгляд на девушку. Изучаю ее светло-желтый свитер с рукавами как у Пьеро; белые обтягивающие штаны с широким ремнем, на котором держится маленький блокнот; Рената опирается подбородком на ладонь с обкусанными до крови ногтями и смотрит на меня, хлопая длиннющими ресницами.

Меня поражает, насколько цвет радужек у девушки идентичен цвету радужек Виктора.

– Я, значит, хожу туды-сюды, грущу, хожу, а потом раз, – она вскидывает руки над головой, и я едва не переворачиваю на себя какао. – Ты… ну я и подумала, а как подумала… необычно, да? В закрытом кабинете незнакомая девочка копается в чужих вещах. Что здесь подумать, а? – Рената подползает и трясет меня за плечи. – Что?!

– Ты решила, что я воровка, – торопливо отвечаю, лишь бы Рената перестала меня трогать.

– Да! – радуется она. – А что же еще? Ну, сама подумай!

И опять трясет меня. Я все-таки выливаю какао на свою… пижаму? Почему на мне розовая пижама? Я в халате была!

Рената отцепляет от ремня блокнот, зубами снимает колпачок с ручки – ее девушка вынимает из пучка на макушке, – выплевывает колпачок. Замечаю, что златовласый пучок незнакомки держится на карандаше, с висков до талии свисают две длинные пряди челки.

– Ты любишь шахматы? – сосредоточенно спрашивает Рената, открывая блокнот.

– Шахматы?

– Фигурки на доске из клеток, – глубокомысленно поясняет она.

– Ам… я умею играть.

– Класс!

Она пишет. Я пытаюсь заглянуть в блокнот, но Рената не позволяет. Мы так близко, что я чувствую аромат восточных пряностей, который исходит от девушки.

– У тебя есть аллергия на шоколад?

– Вроде нет, зачем ты…

– Супер! Что видишь на картинке? – показывает каракулю в блокноте.

– Ты разукрасила блокнот кляксами Роршаха?

– Что видишь?!

Рената кидает в меня подушку.

– Не знаю, два гермафродита!

Она задумчиво кусает ручку и ежесекундно кивает, затем уточняет:

– И что они делают?

– Дерутся за котел.

– Любишь доминировать, – бормочет Рената.

– Чего?

– И паранойя, – шепчет сама себе, усердно делая записи.

Я чешу висок и сползаю с кровати.

– Нет! – Рената сердито усаживает меня обратно. – Нельзя вставать. У тебя постельный режим!

– Эм, – сглатываю я. – И когда он закончится?

– Через полчаса, наверное. Я не врач.

Девушка берет с тумбочки грелку и сует мне под одеяло.

– Что ты пишешь?

– Я должна составить психологический портрет. Так я решу, что мы будем делать, пока не вернется Стелла. Продолжим… ой, стоп! Чуть не забыла. Это тебе.

Она вытаскивает из-под кровати голубую коробочку с белым бантом.

– Что это?

– Подарок, – игриво подмигивает Рената. – В знак примирения.

– Слушай, я польщена, конечно, но не хочешь рассказать… кто ты такая?!

– Я помощница Стеллы Гительсон, – заявляет Рената с напускным оживлением. – Обычно мы в поездках, но сейчас она решила отдохнуть. И вот я. Под бочком. Вдруг что-то понадобится, а надобится очень часто, она женщина деловая, да-да. Открывай, открывай мой подарок!

Я вскидываю одну бровь. Рената, конечно, оригинал, но угрозой не пахнет. Славная девушка. Чуть-чуть сдвинутая. Хотя если подумать… что бы я сама сделала при обнаружении чужака в доме?

Рената шатается взад-вперед-влево-наискось, будто нетрезвая. В предвкушении моей реакции. Я тяну ленту, снимаю голубую обертку, поднимаю крышку и заглядываю внутрь.

О, а запах-то божественный!

Шоколадные пирожные. Шесть штук. На каждом блестит розовая буква, я собираю слово.

П.Р.О.С.Т.И.

– Ух ты, – стараюсь улыбаться как можно лучезарнее, а то Рената сидит с видом, словно расплачется, если мне не понравится. – Красивые. Слушай, а откуда на мне взялась пижама?

– Я тебя переодела. Фигура у тебя, кстати, шикарная. Ой, и я не это… ну это… ты поняла.

– А Лео где?

– Утром уехал.

Я подтягиваю ногу и утыкаюсь подбородком в колено, чувствую сосущую пустоту внизу живота.

– Ясно, – выплевываю, точно пригоршню горьких гвоздей.

– Не переживай, он думает, что ты уехала.

– Почему?

– Ему Стелла так сказала.

– Почему?! – повторяю надтреснутым голосом.

– Она хочет с тобой поговорить, а о чем… не знаю. Хотела бы знать, а не знаю, – грустит Рената.

– Это ее спальня?

Бог мой, да слово «спальня» здесь неуместно. Мелкое слово. То, что я вижу, – императорская опочивальня.