– Вот ублюдок! – гаркаю, хватаясь за голову.

От осознания, насколько далеко все зашло, я чертыхаюсь и пинаю тающего снеговика в клумбе.

– Да что с тобой?! – вскрикивает Венера.

– Я против ваших отношений! – От удара моим ботинком белая голова снеговика разбивается о стену. – Ты должна послать Глеба к черту и никогда с ним не видеться!

– Чего? – смеется она с нотками истерики и поднимается на ноги.

– Он козел, Ви! Поверь мне! Просто поверь!

Я встряхиваю ее за плечи. Венера делает шаг назад, ее глаза сужаются.

– Одного «поверь» недостаточно, – строго парирует подруга. – Что тебя злит?

– Глеб хочет мне отомстить, – рявкаю, не успевая обдумать слова. – Он играет с тобой!

Венера оскорбленно краснеет, поджимает губы и бросает на меня быстрый взгляд. Кажется, я ее не на шутку задела.

– Не знаю, что вы не поделили, но весь мир не крутится вокруг тебя, Эми, – огрызается подруга, разворачивается на каблуках и уходит в сторону дороги.

– И куда ты? – ворчу я.

– К сестре.

– А вещи собрать?

– Попрошу кого-нибудь зайти за ними.

– Не делай из ерунды гигантскую проблему, а? – кричу я.

Она останавливается и смотрит с возмущением.

– Научись видеть чуть дальше собственного носа.

– А я вижу! В отличие от тебя. Устраиваешь трагедию на ровном месте, хотя у самой полно парней и плевать ты на них всех хотела. Как и на Глеба. Но когда я попросила ради твоей же безопасности не общаться с ублюдком… все! Катастрофа вселенского масштаба!

– Я балдею от тебя, честное слово, – разводит она руками. – Пропадаешь не пойми где, ничего не рассказываешь, а потом заявляешься и несешь какую-то чушь. При этом ничего не объясняя. Еще и называешь мои чувства ерундой.

Я подлетаю к подруге и едва не вцепляюсь в ее воротник на эмоциях, так и стою с растопыренными пальцами.

– Ты. Драматизируешь! – ору на всю улицу.

– Я сказала, что мне безумно нравится парень, нравится так, как никто никогда не нравился, а ты в ответ орешь и требуешь, чтобы я его бросила. Ты нормальная?

– Все не так, – цежу, борясь с собой.

– Тогда объясни, – шипит Венера. – Почему я должна перестать с ним общаться?

– Я сказала: он тебя использует!

– В чем? Мы с ним не спим, чтобы меня использовать.

– А ты бы и хотела, – ругаюсь под нос.

– Может, и хотела бы. Почему нет?

Венера рычит, кривится и жестикулирует так картинно, как умеет только она.

– Ты серьезно? – смеюсь я. – Сколько вы знакомы? Неделю?

– Это не имеет значения, если людей тянет друг к другу, понятно?

– Тянет? Господи, Венера, какая же ты…

Я замолкаю.

– Кто? Ну? Что ты хотела сказать? Шлюха?

– Дура! Тебя вот-вот из университета исключат. Ты не сдала пять экзаменов, но вместо того, чтобы учить, шляешься с мужиком, которого совершенно не знаешь. Притом, что я тебе открыто заявляю: он не тот, кем кажется.

– А кто он? Скажи.

– Я уже сказала! Он мразь! Пожалеешь, что связалась с ним.

– Почему?!

– Потому что!

– Да иди ты к черту!

Она уходит, всем видом демонстрируя, что не хочет меня знать. У меня возникает чувство, что Венера уносит с собой и нашу дружбу, отчего я окончательно теряю спокойствие и достоинство.

Я ударяю правой ногой по дереву и прыгаю – на левой – от боли, с веток падает внушительный белый ком, разбивается об мою голову. От злости воплю и пинаю все подряд, из-за чего ребята неподалеку предлагают вызвать экзорциста.

Вся в снегу я ковыляю до лавочки. Сажусь. Тру бедную конечность. Зря я вспылила. Не знаю, что на меня нашло. Конечно, сначала я должна была придумать, почему Венере нужно опасаться Глеба, сказать, что он насильник, хоть что-нибудь адекватное выдавить, а мои слова звучали так, будто она не должна с ним встречаться, потому что мне так захотелось. А может, Венера подумала, что Глебу я нравлюсь и он мстит мне, встречаясь с ней. Почти так, ага… Только он это делает потому, что меня ненавидит, а не потому, что любит.

Короче, бог знает, что там заподозрила Венера.

Я злюсь не меньше. И на себя – за тупость. И на нее.

Какая Венере разница? За ней армия парней увивается, а этот унитазный ершик, видите ли, так дорог, что она меня готова обглодать. Еще и ведет себя, словно в последний вагон любви запрыгивает, когда вокруг толпы поклонников. Она ведь красива до неприличия! Ее ресницами можно ветер разворачивать, а грудь вместо подушек использовать, ей-богу, и грива золотая, как у элитной лошади. Сдался ей этот подонок!