— Только диагностическую, ничего опасного, — еще сильнее разулыбался хозяин помещения, — должен же я знать, стоит ли с тобой вообще вести долговременные дела.

— Так до долговременного сотрудничества нам еще дойти нужно, — отозвался Рябов, отмечая, что красные отблески в глазах его собеседника все же погасли.

— Хорошо, — кивнул головой мужик, — говори, что ты хочешь за то, чтобы время от времени снабжать нас информацией со своего места службы.

— На будущее загадывать не берусь, мои товарищи, которые привели меня сюда, наверное, сообщили вам, что я в полиции человек временный. Меньше, чем через три месяца срок моей выпускной практики завершится, и я перейду на службу совсем в другое ведомство.

— Про твое будущее место службы я извещен. Оттуда нам тоже информация может пригодиться, — согласно покивал головой большой человек. — Да вот прямо сейчас, самые наши насущные вопросы как раз применения темной магии и касаются.

— На будущем месте работы я буду вынужден принести определенные клятвы, поэтому на будущее пока загадывать не берусь, а вот по нынешней ситуации в городе у меня есть кое-какие сведения. К сожалению, не полные. Буду рад обменяться с вами на то, что по случаю в Губернаторском саду известно вам.

— Хм, а просто деньгами не возьмешь? — Если бы не лукавые бесенята в глазах, Андрей мог бы подумать, что его собеседник озадачен.

А дальше начался тот самый обмен сведениями, сопровождавшийся дополнительными расспросами и уточнениями. Не считая нужным скрывать, Рябов поведал, о мужчине с девицей, виденных одним из принесенных в жертву разбойников перед тем, как он окончательно потерял сознание.

— Что за девка, сказать не могу, а вот в тот вечер, когда это все случилось, Афиноген Косой со своими подручными ждал посланца от рода Шаховских, потому и почти всю верхушку своей банды возле себя собрал. Он же, Косой этот, контролировал территорию портового района и, соответственно, все перевозки на судах в среднем течении Наруси. Шаховские начали разработку левитина, а наработанную руду с этим очень важным для строительства воздушного флота элементом хотели в нашем порту перегружать. Вот Афиноген и затребовал себе долю малую, чтобы корабли с рудой дольше необходимого в порту не простаивали.

— То есть вы, Кузьма Тарасович, считаете, что этот громадный по количеству жертв черный ритуал могли Шеховские провести? — Недоуменно переспросил Андрей своего собеседника. Вообще-то дворяне из боевых родов иногда и черной магией для собственного усиления не брезговали, но рудокопам то такие заморочки зачем?

— Вот так я как раз не считаю. Шеховские — добытчики, у них специализация совсем не та. Потому и мой атаман испытывает серьезные опасения, что эти неизвестные могут затеять еще один подобный ритуал провести. Или даже не один. Очень уж направленность в выборе жертв для ритуала выходит очевидная, а у нас в Александрове еще всего лишь два Ивана, смотрящих за другими районами города, остаются.

— Что ж, ваши опасения мне понятны, — согласился Рябов с причиной беспокойства подручного Купца, — могу вас заверить, что лично мне тоже претит принесение человеческих душ в жертву, даже, если эти люди при жизни не вели законопослушный образ жизни. Потому предлагаю и дальше обмениваться друг с другом полученными сведениями, чтобы предотвратить еще одно подобное преступление.

— Согласен. Я обедаю в этом трактире почти каждый день. Если же меня тут не окажется, а у вас будут важные сведения, вы, Андрей Захарович, можете обратиться к распорядителю зала, Егору Мефодьевичу, скажете, что информация для Горыни, и он или в самом скором времени передаст мне сообщенные вами сведения, или, если буду нужен непременно я сам, пошлет за мной одного из половых.

То, что переговоры прошли вполне удачно, неожиданно подтвердила и Система. Перед глазами парня неожиданно повисло короткое сообщение: Воля +1. Наверное, это так подействовало то, что столь неоднозначный человек впервые обратился к Рябову не как-нибудь обезличено, а по имени-отчеству.

Конечно, Кузьма Тарасович предлагал еще в их трактире отобедать, сообщая, что за все съеденное будет заплачено, но Андрей, отказавшись, подался на выход. Во-первых, не хотел быть обязанным пусть вежливым, но все-таки бандитам, а во-вторых, опасался быть замеченным обедающем в этом трактире. Наверняка, полицейские начальники отлично знают, кому это заведение принадлежит, сложить два плюс два много ума не потребуется.

— Это тебе Система подала знак, при помощи какой из своих характеристик ты эти переговоры завершил успешно, — сделал вывод Илон, когда вечером, после возвращения домой, Андрей сообщил ему о повышении своей второй дополнительной характеристики. — Жалко теперь Система требует с тебя просто какие-то несусветные количества порчи за открытие еще одной дополнительной характеристики, очень уж они у тебя выходят полезными.

— Это да, — согласился Рябов, — за первую дополнительную характеристику сто единиц порчи, за вторую — десять тысяч, а миллион даже начинать собирать бессмысленно.

Обсудив еще с Илоном, под каким соусом подать новые разведанные сведения полицмейстеру, Андрей под мурчание своей кисы сладко уснул.

Впрочем, как говорится, солдат спит, а служба идет. В смысле, идет последняя практика, после завершения которой, при отсутствии очень уж серьезных залетов, Рябов будет принят на службу в тайную канцелярию и получит, вместе с заветной должностью младшего экспедитора тайной канцелярии, еще и статский чин аж губернского секретаря. Между прочим, чин двенадцатого класса, положенный ему, как лучшему выпускнику всего их курса, остальные-то с окончанием учебы обычного колежского регистратора получали. Хоть не бог весть, какой чин, но Андрей, признаться, этим своим достижением немало гордился.