Шрифт:
Каждый из его слуг с вожделением описывал, как проходил день хозяина перед ночью убийства с точки зрения своих собственных обязанностей. Общие обстоятельства при этом почти не отличались, будто бы Себастьян опрашивал одного и того же человека.
Частные моменты же относились к детальному описанию того, чем каждый из прислуги помогал старику. Одежда, омовение, смазка экзоскелета, кормежка. Некоторые детали вызывали омерзение.
И тем не менее, усталость лишала меня сил.
— Если ты что-то нащупал, то не стоит красоваться… — По-доброму огрызнулся я, делая глоток горячего рекафа и прикрывая слипающиеся глаза. — Так что?
Юноша хитро улыбнулся, словно малолетний школяр, который единственным из класса решил задачу. Складывалось впечатление, что его всё ещё переполняла энергия, несмотря на долгий и тяжёлый день.
— Они, как ты заметил, очень похоже и подробно описывают всё, что делает каждый из них. Но когда речь заходит о вечере, тут возникает интересная деталь. После омовения и подготовки ко сну, все слуги отправляются в свои кельи, а один из них зачем-то специально оставляет свежую одежду на ночь, пока второй отпирает замки в кладовой.
Себастьян сделал паузу и столкнулся с моим вопрошающим взглядом. Ему не требовалось слов, чтобы понять.
— Я специально спросил каждого, как проходит их каждый день. Каждый. И эти же слуги ответили, что готовят одеяния утром, а про кладовую и вовсе не упоминают.
— Значит, архивариусу зачем-то понадобилась одежда ночью? — Задумался я, снова пригубив напиток. — Думаешь, он решил совершить вечерний променад?
— Разве что по собственным покоям, — возразил юноша. — Каждый вечер слуги запирают двери по приказу господина. Так было и в ночь убийства канониссы.
— А что с кладовой? Ты не смог узнать, зачем её открыли?
— Когда я вернулся к этому моменту, слуга повёл себя странно, — покачал головой дознаватель. — Похоже, он понял, что проговорился и испугался. А кроме этого, о ней больше никто не упоминал.
Вопреки усталости, я отчаянно пытался сосредоточиться.
— Получается, наш архивариус имеет ещё один способ покинуть свои покои. Змей не такой немощный, каким хочет казаться…
Себастьян отложил инфопланшет и коснулся своей собственной кружки. Кофеин в ней успел остыть, что тут же отразилось разочарованием на лице его.
— Нам нужно сообщить сестре-палатине, Иероним. Гвинке что-то утаивает, и нам необходимо выяснить — что.
— Ты прав, Бас… — Тихо прошептал я, пребывая в задумчивости. — Утром сообщу Афелии.
Юноша одобрительно кивнул и положил информационный планшет на стол, как бы заканчивая разговор. Забрав с собой кружку с рекафом, я поплёлся в свою комнату.
Глава 7
…резкий смрад вырвал меня из забвения, вызывая судороги в желудке. Звуки постепенно обретали чёткость, и я смог расслышать, как кто-то всё-таки не сдержал паёк внутри себя.
Последнее, что я помнил, это скитания по Вольгу — столице Биатуса, в поисках апостола Бульгора. Шёл седьмой месяц войны, и совет инквизиторов решил отправить несколько разведывательных групп вглубь вражеских территорий.
Группе Микорда поставили задачу отыскать предводителя еретиков и при возможности ликвидировать своими силами. Не желая оставлять капитана гвардейцев, я вызвался возглавить их миссию в храмовом городе.
К сожалению, оказавшись на территории врага, мы выдали себя и попались…
Одновременно с воспоминаниями, возвращалась и чёткость окружающего мира, стремительно превращавшегося в просторные зловонные казематы. Вокруг царил чёрно-коричневый полумрак, разгоняемый только светом редких факелов. Комнату вокруг покрыла какая-то слизь и блестящие наросты, а то, что не так давно было столом в центре, теперь походило на гнилую кучу щепы и фекалий. Я вздрогнул от осознания, что это живое существо, увидев группу глаз разного размера, укрытых отвратительными складками и глядящих в разные стороны.
Следующим звуком, привлёкшим моё внимание, оказался чей-то довольный утробный рык.
— Ах, этот сладкий аромат отчаяния… — Глубокий бархатный голос, смешавшийся с хлюпаньем и чавканьем, начал приближаться. — И зловоние стойкой убеждённости…
В дальней части помещения послышались нарастающие тяжёлые шаги, а вскоре из-за ряда простеньких потолочных опор показалась процессия, похожая на чудовищную карикатуру священников.
Обмениваясь несвязной бранью и бросаясь друг в друга какими-то нечистотами, рядом с нами возникли мелкие пузатые твари. Складки на их бледной зеленоватой коже неприятно хлюпали, разбрызгивая гной, а из сплющенных голов торчали гниющие рога.