– Да что же это там, в самом деле? Должно быть, что-то интересное.

Коляску дернуло, этот рывок посадил ее обратно, и встал теперь Оливер; они поднимались и опускались поочередно, как игрушечные человечки. Она услышала, как он хмыкнул, издал жесткий нечленораздельный звук; затем он резко поднял хлыст, щелкнул по крупу новую лошадь, которая почти так же, как та, тяжело плелась и хрипло дышала, повернул коляску налево и повез Сюзан наверх, между лачугами, стоявшими на неровном склоне бокового холма.

– Боже мой, – сказала Сюзан. – Это и есть дорога к нашему дому?

– Одна из дорог.

– Ты разглядел, что там делается?

– Какой-то местный переполох. Да нет там ничего для тебя интересного.

– Ты чересчур меня оберегаешь, – сказала она разочарованно и неуступчиво.

– Вовсе нет.

– Мы согласились, что не следовало мне в Нью-Альмадене так от всего отстраняться.

– Это не Нью-Альмаден.

Они тряслись по ухабистому, истыканному пнями склону. Взглянув направо, она увидела внизу теснящиеся крыши, а за ними дымы плавилен. На западе грядой тянулись вершины – она знала, что это хребет Саватч. Толпу не было видно, но она ее слышала – громкий продолжительный рев, потом тишина, потом резкий, взрывной, пугающий выкрик.

– Что-то там, несомненно, происходит, – сказала она.

Оливер, понурив голову, смотрел на больную, с трудом передвигающуюся лошадь. Какой суровый у него вид, подумала Сюзан, как мало сейчас в его лице любви… и до чего же ей было досадно, что они подъезжают к новому жилищу в таком настроении. Потом он показал, подняв хлыст:

– Вот и твой дом.

Она мигом забыла и про переполох внизу, и про размолвку, из-за которой они были так неразговорчивы. Вот он перед ней – второй дом, который она попытается сделать их жилищем на Западе: невысокая постройка из неошкуренных бревен, над трубой хвостиком вьется дымок.

– Вижу, Фрэнк развел для тебя огонь, – сказал Оливер. – Ты оценишь этого парня.

– Фрэнк – твой помощник?

– Третий сын генерала Сарджента, поехал на Запад инженерствовать.

– Как ты.

– Как я.

Ее быстрая улыбка, ее поднятые глаза были прощением или просьбой простить за то, что их разъединило.

– Думаешь, он с тобой сравняется?

– Так много требовать от человека нельзя.

Они рассмеялись. Уже полегчало. На берегу канала она взялась за его руку и изящно пошатнулась, прежде чем спрыгнуть на землю. Узенький канал был не тем, что она себе представляла. Вода прозрачная, как в стакане, и быстрая, словно кто-то за ней гонится. Она импульсивно наклонилась, сунула в воду ладонь, и пальцы тут же онемели.

На другой берег вел мостик из двух досок. Оливер привязал лошадей к пеньку и перевел ее так бережно, будто доски были опасней натянутого каната. У двери немного постоял, хмурясь, прислушиваясь к шуму толпы внизу, а затем странным, сердитым движением дернул за кожаный шнурок от щеколды.

– Давай уж начнем как положено, соблюдая приметы, – сказал он и, подняв Сюзан, торжественно перенес ее через порог. – Если ты думаешь, что твое положение тут понизилось, скажу тебе, что для Ледвилла это высший класс.

Всего одна комната – примерно пятнадцать футов на двадцать пять. Два окна без занавесок. Пять сидений, одно из них сломанное, одно – качалка. Франклинова печь, в ней еще дымятся догорающие дрова. Две складные кровати, застеленные серыми одеялами. Стол на козлах, сколоченный из трех широких досок.

– Не озирайся в поисках кухни и спальни, – сказал Оливер.

Из-за того, вероятно, что на памяти у нее был дом в Нью-Альмадене, намного превосходивший ее ожидания, она ждала от этой хижины большего. Понадобилось усилие, чтобы скрыть разочарование. Но, оглядевшись, она волей-неволей признала, что бревенчатый дом выглядит живописно, а когда в нем радушно горит очаг, это трогает сердце. Она вызвала внутри себя картину снежных вершин, обрамляющих наружный мир.

– Чудо как хорошо. Я повешу занавески вокруг кроватей. Будет уютно. А как стряпать?

– Завтрак на франклиновой, обед – банка сардин, ужин в Кларендон-отеле. В обеденное время, боюсь, я не часто здесь буду появляться.

– Когда бы ты ни появился, тебе тут будут рады, – сказала она. – Но я буду очень занята, и ты мне, пожалуйста, не мешай. Я привезла доски, буду иллюстрировать роман Луизы Олкотт.

– Может быть, ты в отель захочешь перебраться, – без тени шутки сказал он.

Она сняла шляпу, стала осваиваться. Чувствуя себя все лучше и лучше, начала обследовать жилье. Качнула стол – козлы пошатнулись. Наклонилась, пощупала одну из кроватей, подняла глаза, увидела, как серьезно и сумрачно он на нее смотрит, и улыбнулась ему, ощутив прилив нежности.

– Я думаю, нам здесь будет очень хорошо, – сказала она.

– Одинокое лето тебя может ожидать.

– Ничего, я уверена, я справлюсь.

У него был такой серьезный, ответственный, озабоченный вид, что она подбежала к нему и прижалась к его руке.

– Тут у нас только в женщинах недостача, – сказал он. – Тут множество вполне презентабельных мужчин. И не вполне презентабельных тоже. И множество гостей. Думаю, мы увидим Конрада и Жанена. Каждому, кто занимается горным делом, надо хоть раз побывать в Ледвилле.