Шрифт:
— А в чем?
— Я… — она вздыхает так, словно кислорода не хватает. — Я проснулась не одна, Яр… Я тоже проснулась не одна!
— Что…
Кажется, я ловлю глюки. Нет. Усмехаюсь.
— Нет. Ты не могла, Ань.
— Ты тоже не мог… — почти шипит.
В ее голосе нет яда. Там обреченность. Не могу переварить то, что услышал.
Пока я развлекался с Метелькиной, мою птичку кто-то трахал…
Какой бы реалистичной не казалась картинка, я не в состоянии её представить. Аня и другой мужик? Нет! Сжимаю оплетку до противного скрипа. Не шевелимся. По салону витают ядовитые пары боли.
— И что дальше? — так сложно мне ещё ни одно слово не давалось.
Ком в горле разрастается, и его размеры достигают критически опасных. Вот-вот лупанет и забрызгает всё вокруг кровью.
— Развод, Яр, — смотрит в одну точку и не моргает.
— Ань…
Грудину на куски рвёт от эмоций.
— Я не вижу другого выхода, — качает головой, — не вижу…
13. Чуток отпустило
Я попадаю в другую реальность. В ней нет места романтике и страсти, которые наполняли нас до чертовой встречи с одноклассниками!
Каждая клетка в теле ноет невыносимой болью. И не только потому что Аня озвучила страшную новость, но и из-за её состояния. Моя нежная птичка смертельно ранена, и если я вывожу ситуацию, то она конкретно сломлена. Я чувствую.
И чем я ближе к ней, тем сильнее Анюту корежит. Сама мысль о том, что мои прикосновения сейчас для нее неприятны, убивает. Но я держу себя в руках, пытаясь отыскать внутри остатки адекватности. Это чертовски сложно!
С трудом отпускаю её в дом к Зинаиде Марковне. Понимаю, что тёщенька сможет накрутить птичку ещё сильнее. И что делать?! Насильно возвращать Аню к нам в квартиру и злиться из-за произошедшего?
Не пойдет.
Я сижу в тачке уже несколько минут. Один. Стаканчик с кофе так и остался нетронутым. Сгребаю его с панели и выбрасываю в окно, наплевав на воспитанность. Какие нахер правила, если моя жизнь поломана?!
Телефон снова оживает в кармане. Белый.
Без желания принимаю вызов. Знаю, что нужно было ответить раньше, только внутренней агонии не объяснить логики разума.
— Наконец-то, Яр, — Игорь затягивается, и я сам испытываю желание отравить себя никотином. — До тебя, как до Кремля. Свободен сейчас?
Усмехаюсь. Видимо, я скоро полностью стану свободным.
— Куда подъехать?
— Ко мне.
— Лады.
Кидаю телефон на сиденье, завожу мотор и агрессивно срываю тачку с места, не жалея сил и вдавливая педаль газа в пол. Дорога и встречные машины сливаются в бесформенное пятно. Сложно различать знаки, но скорости я не снижаю. До хаты Белого добираюсь быстро. Он встречает меня у подъезда с сигаретой. Впихиваю её между зубов и жадно тяну в себя никотин. Лёгкие обжигает от резкой подачи. Прокашливаюсь. Игорь хмурится, глядя на меня.
— Я с хозяином базы пообщался, — медленно выдыхает дым. — Он открыл доступ к записям камер.
— И? Что там?
— Ничего.
— В смысле?
Игорь тушит окурок ботинком.
— В прямом, Яр. Кто-то подчистил за собой.
Застываю с сигаретой. Не понял… Сердце пропускает удар, потом второй и третий, а на четвертый прыгает до горла.
— Что Аня сказала? Видел её?
Засада… Говорить о том, что кто-то спал с ней, как серпом по яйцам. Киваю.
До мозга медленно доходит — кто-то постарался, чтобы мы испачкались в грязи. Блядь…
— Она… хочет развод.
Голос сипнет на последнем слове. Белый кривится.
— Закономерно, но…
— Что?
— Как-то странно. Ты же вроде немного выпил.
Это да. Киваю. Спиртное и сигареты сыграли злую шутку.
— Аня… Она тоже не одна проснулась, — выдыхаю.
Игорь хмурится сильнее. Нащупывает пачку с сигами в кармане, достает одну и крутит между пальцев.
— Слушай, я копии записей взял. Можем с тобой вместе посмотреть.
— А толк?
— Я смотрел только по этажу Метели. Может, что-то ещё нароем. По всей базе.
— Ты все взял?
Удивляюсь, конечно.
— Да. На всякий случай.
— Пойдем.
Докуриваем и идем к нему на хату. Спартанские условия. Минимум мебели. Врубаем ноут. Спать хочется адски. Рубит, но мы упорно отматываем кадры. Ночь на двух этажах стерта. Странно? Катастрофически.
— Кто-то вас решил развести, Яр, — озвучивает мои опасения Белый.
— Кто?
Пожимает плечами. Хрустит пальцами. Разминает шею. У меня та же херня. Откидываюсь на спинку дивана. Запись включена. Монотонные кадры редко сменяются. Незнакомые лица. Время уже утреннее. Как раз тот момент, когда Аня вошла в номер.