Вопросительно поднимаю брови. У них был странный союз, но вполне логичный. А может, мы не все знали.

— Че? — усмехается. — Она в Москве научилась ноги раздвигать. Мы поэтому и расстались. Я на работе задерживаться начал, потому что начальство прессует по контрактам. Чтобы добраться до повышения, нужно постараться, и я вкладываюсь. Только проблема во времени. Его всегда не хватает. Ленка же восприняла все иначе. Типо я с телками зависаю.

— А ты не зависал?

— Сначала нет, а потом, когда застукал её с тренером по фитнесу, понеслось. Договорились о свободных отношениях. Всех все устраивало, но Метель на то и Метель, что гнет свою линию. Возомнила, что женюсь на ней после очереди мужиков, — хмыкает.

— Блядь, — снова тру лицо руками, чтобы хоть маленько взбодриться.

— Ещё какая.

Замолкаем. Стас отдает мне вейп, переваривает сказанное. Я тоже прокручиваю тот вечер в голове снова и снова, будто разорванная пленка внезапно восстановится.

— Кстати, идея встретиться классом ей в голову пришла.

Не новость…

— Ленка вас в пример приводила. Такими должны быть отношения.

— Она на мои звонки не отвечает. Сможешь вытащить её на встречу?

— Не вопрос, — Астапов пожимает плечами. — Ты реально ничего не помнишь?

— Ушел с Аней. Кто-то постучал к нам в номер. Я пошел открывать, а потом провал, — провожу пятерней по волосам. — Мы так напивались только на выпускном, и то большую часть событий я прекрасно помню.

— Хм, странно. Мы вроде на базе не сильно накидались, — Стасян чешет затылок. — Метелькина вот хорошо жиранула. Ещё утром догонялась.

— Утром?

Что-то не припоминаю, чтобы она была пьяная. С похмелья, да, но не…

— Ну, часов в пять утра. Я от горничной уходил, а она шла с бутылкой по коридору.

Странно. Мы же ночь вроде вместе проводили…

Смену в шиномонтажке отрабатываю полностью. Отец мне не задает вопросов, но смотрит очень говоряще, словно пытается вскрыть черепную коробку и расставить внутри все по своим местам. И я, если честно, не отказался бы от помощи, если бы гордость не верещала, как раненный зверь.

Мысли только об Ане.

О том, что мне нужно скорее распутать клубок пропавших воспоминаний.

И Стасян предоставляет такую возможность.

Я удивлен.

С его пострадавшим самолюбием в пору отказаться и послать к черту, но он скидывает мне скрины переписки с Метелью, где указано место встречи. У меня есть полтора часа, чтобы принять душ и поесть.

С трудом нахожу в себе силы вернуться в квартиру. Без эмоций выполняю нужные действия и стараюсь не смотреть на вещи вокруг меня. Фото в рамке остается мутным пятном. На нем запечатлен момент, когда мы счастливы и уверены, что ничто нас не разлучит.

От пагубной уверенности в светлом будущем и чрезмерной трансляции счастья становится тошно.

Я понтовался нашими отношениями.

Всегда.

Не перед незнакомыми людьми, нет.

Перед своими.

По крайней мере, я считал, что они свои.

С горьким привкусом во рту ухожу из нашей с птичкой обители. Не хочу осознавать, что мне снова придется возвращаться сюда одному. Дело даже не в жарких ночах, которые мы проводили вместе, а в душевном контакте. От моей кусок оторвали, и я знаю точное его местоположение.

По дороге успеваю поменять стик в вейпе. Сладко-приправленная отрава не помогает успокоиться, и я делаю пометку купить сигареты после разговора с Ленкой.

Метелькина сидит за столиком в кафе. Вся напомаженная и при параде. Видимо, надеется на примирение с Астаповым. Он мог ей лапши навешать, чтобы вытянуть на встречу, особенно после моих слов. Сжимаю кулаки и иду в её сторону.

Хочется сразу схватить её за горло и силой выдавить правду, но боюсь, что могу не рассчитать силу. Со скрипом двигаю стул, обращая на себя её чертово внимание. Удивлена. В огромных глазах читается страх. Я его чувствую, как хищник кровь у своей жертвы.

Сажусь и торможу попытку Лены сбежать — хватаю за запястье и толкаю обратно на стул.

Кривится.

— Сиди, — тихо рычу, пока она освобождается от крепкой хватки.

Тут же складывает руки на груди и высокомерно задирает нос.

— Если хотел продолжения, то мог сам пригласить меня на свидание, — хмыкает, но настоящие эмоции скрыть не может.

— Так ты же мне и шансов не оставила, Лена, — усмехаюсь.

Губы принимают неестественное положение — полуулыбку. Верхняя нервно подрагивает. Я не могу изображать заинтересованность её персоной. Противно.