Двенадцатое июня.

«…Мэйсон, они такие хулиганы! Наши малыши будут очень активными. Ты научишь их кататься на велосипеде и роликах, плавать и запускать воздушного змея. Я верю, что ты сможешь полюбить их и принять, потому что они тебя уже любят. Я каждый день рассказываю им о тебе…» Первое июля.

«…Сегодня я пересматривала наши фотографии и долго не могла оторваться от них. Помнишь, как мы ездили на твоё день рождения в тот дом в горах? Я никогда не забуду, какую сказку ты подарил мне… это были лучшие дни вместе. Мы были вдвоём с тишиной, лесом и горами, как бы я хотела вернуться туда вновь. Быть рядом с тобой, обнять так крепко, как никогда не делала… сказать тебе, как сильно тебя люблю, до боли в груди, до нехватки воздуха в лёгких. Я так много хотела бы рассказать тебе… ведь есть ещё столько слов, которые мы не успели сказать друг другу…

Пятое июля.

«Как ты, родной? Я не знаю, какие условия в тюрьмах и как там всё обстоит. Но очень надеюсь, что с тобой всё в порядке, что дни пролетят для тебя как можно быстрее. Что скоро ты вернёшься в тёплую кровать, и все проблемы окажутся чем-то далеким и забытым.»

Восьмое июля.

«Сегодня я была на очередном УЗИ и не смогла сдержать слёз, когда мне показали наших мальчика и девочку. Мэйсон, они такие крошечные, но у них уже ручки и ножки, их сердечки бьются. Врачи говорят, что они полностью здоровы и развиваются в пределах нормы. Как бы я хотела, чтобы в такие моменты ты был рядом… Мне даже стыдно писать тебе об этом, Мэйсон. Не мне жаловаться, потому что тебе в тысячу раз сложнее… но я так устала. Я так скучаю по тебе. Без тебя я совсем одна, как тень… ты так далеко… но всё равно рядом. Я постоянно чувствую твой запах, засыпаю только в твоей футболке. Я мыслями, сердцем и душой всегда с тобой.»

Двенадцатое июля.

«Прости, Мэйсон, но я не послушала тебя. Помнишь, как ты просил не ждать тебя? Но я жду… я буду ждать и жить надеждой, что когда-то мы снова будем вместе. Я буду ждать каждую минуту, каждый час и каждый день. Я всё стерплю, лишь бы мы были рядом. Я не могу так жить… я хочу, чтобы ты знал. Сегодня я поговорю с отцом, расскажу ему о тебе. Я долго молчала и ждала момента. Я верю, он поймёт. Он поможет найти контакты твоих родителей. Я найду их и всё расскажу. Даже если они никогда не простят меня, я должна попытаться. Я должна найти возможность написать тебе… не в этот дневник, который перечитываю изо дня в день. Я хочу написать тебе, чтобы ты знал, что, несмотря ни на что, я жду тебя и всегда буду ждать. Я безумно люблю тебя… я потеряла тебя, погубила нашу любовь и не представляю своей жизни без тебя.»

Ставя точку в дневнике, я дала себе обещание, что найду возможность отыскать Мэйсона и написать ему. Я должна это сделать… ради нас, ради наших детей. Я должна бороться. Я должна всё рассказать отцу. За это время я поняла, что Эрнест Альт не так прост, как кажется. У отца большой многомиллионный бизнес, он ведёт дела с уважаемыми людьми, у него большие связи. Найти номера и адрес родителей Мэйсона будет для него легче простого. Знаю, что его не обрадует перспектива, что отец моих детей в тюрьме, и мне придётся долго объяснять, что он там только из-за меня. Но у него не будет выбора, ему придётся понять… я долго боялась рассказать ему. Но он любит меня. Правда любит… как маленькую девочку. Бережёт, заботится, любит всем сердцем. Я это чувствую… и только он сможет мне помочь.

Собираясь в детский магазин, я решила ему позвонить.

– Алло, милая, что-то случилось?

– Нет, пап. Я просто хотела сказать, что хочу вечером с тобой кое о чём поговорить.

– Стефания, точно всё в порядке? – у отца был взволнованный голос.

– Нет, всё хорошо. Не переживай, просто нужно кое-что рассказать… для меня это очень важно, – мне было так сложно сказать эти слова.

Мои ладошки потели, а по телу пробежали мурашки.

– Дочка, не пугай меня так. Конечно, мы поговорим, родная, – послышался тяжёлый выдох отца.

Я захватила ключи от квартиры и зашла в лифт. На парковке меня уже ждал Альберто. Мой водитель был немного старше тридцати. Малоразговорчивый Альберто уже давно работал на отца. Мы сразу нашли общий язык, оба были немного замкнутыми. У Альберто была милая дочка, Изабелла, которую он растил один после того, как её мать умерла от рака. Пару раз я присматривала за ней, когда их няня заболела. Мы здорово провели два дня: я заплела ей косички, гуляли в парке и смотрели мультики. Эти моменты показали мне, какой это труд быть мамой, но и какую невероятную радость приносит это занятие. Пару раз я даже присматривала за ней, потому что их няня внезапно заболела и не могла выйти на работу. У Альберто и отца были запланированы большие дела и поездки в соседний штат. Я сама вызвалась на помощь, и мы прекрасно провели два дня с Изабеллой. Она была озорной и безумно веселой девочкой с длинными золотыми локонами, как у Рапунцель. Я заплела ей косички, мы гуляли в парке и ели сахарную вату. Вечером смотрели мультики, а перед сном я читала ей сказки. В те дни я в полной мере ощутила, что значит быть мамой. Непростая, но безумно благодарная профессия, в которую я совсем скоро вступлю.

Зайдя в первый детский магазин, я поняла, что мои глаза разбегаются от изобилия игрушек и товаров для младенцев. Я пробыла в магазине почти два часа, и руки Альберто уже дрожали от количества пакетов и коробок. Но он стойко выдерживал этот нелегкий путь, периодически улыбаясь мне.

Выходя из магазина, я была невероятно счастлива, что мои малыши не будут ни в чём нуждаться. Я подошла к вопросам покупок рассудительно, составила список того, что потребуется, и в каком количестве. Уже почти месяц я ходила на курсы «молодых мам», где мы подробно обсуждали этот вопрос. Когда мы почти подошли к выходу из торгового центра, в моем поле зрения оказалась витрина маленького магазинчика. За стеклом на полочке стояли две пары маленьких вязаных носочков: бледно-розовые и светло-голубые. Я не могла пройти мимо них, поэтому, спустя пару минут, шла к машине с ними в руках. Мы выехали со стоянки и направились на набережную, где меня уже должен был ждать отец.

Мы немного опаздывали, потому что я слишком увлеклась шоппингом. Багажник автомобиля заполнили боди, комбинезоны, пеленки и погремушки. Надеюсь, папа не будет злиться из-за того, что я сегодня потратила много денег. Но он сам настоял, чтобы я покупала всё, что пожелаю. Мои ладони потели от волнения перед предстоящим разговором с отцом. Паника постепенно нарастала, принося с собой легкую дрожь. Но, когда я смотрела на эти вязанные носочки, которые прижимала к своему животу, могла думать лишь о том, как скоро надену их на маленькие пяточки сына и дочери, и от этого мне становилось легче. Тепло разливалось внутри. Я старалась сохранять спокойствие. Отец поймёт меня и обязательно поможет. Я верю.