Днем я старалась существовать будто ни в чем не бывало. Я научилась улыбаться, смеяться и говорить без надрыва. Научилась врать Эрнесту, что со мной все в порядке. Мне конечно было безумно стыдно перед ним, за то что приходилось лгать, но пока я была не готова обнажить душу даже перед ним… хоть сейчас он и был самый родной и важный для меня. Он трясся на до мной как курица наседка, как бы ужасно это не звучало. Он окружил меня любовью и заботой. Он помог мне выкарабкаться из этого ада. Я всю жизнь буду ему благодарна…

Жизнь отняла у меня любимого, который значил для меня все и даже больше, но взамен вернул родителя и ужасно что в моем случае нельзя, чтобы они оба присутствовали в моей судьбе.

Но сегодня утром вселенная сыграла со мной злейшую шутку или же это был ее подарок. Я не могла понять. Месяц назад мне исполнилось двадцать и я была явно не готова становиться матерью. Но теперь мне придется… моя рука не поднимается сделать аборт. Частичка Мэйсона теперь растет во мне уже как два с половиной месяца. Когда мы были вместе… на той вечеринке… когда меня чуть не изнасиловали… я уже была беременна. И самое главное во всем этом, что одной частички оказалось мало… сегодня во мне билось три сердечка. Мое и их… моих будущих детей. Наших с Мэйсоном… их было двое.

В кабинете узи, когда на черном экране мне показали два совсем крошечных комочка, я не поверила… Но хочу я в это верить или нет, неважно. Они есть, они во мне, и они обязательно появятся на этот свет. Я должна сделать так, чтобы Мэйсон узнал об этом. Я должна найти шанс написать ему, рассказать об этом его родным. Он обязан знать… и узнав это, он не посмеет сказать мне «не жди меня». Потому что я буду ждать его всегда. Мы будем ждать.

– Стефания, я дома, – звук открывающейся двери и голос папы отвлек меня. Я быстро смахнула слезы и натянула на себя одну из так уже ловко выученных улыбок.

– Я здесь, – отозвалась я.

– Привет, ребенок, – он часто называл меня так, несмотря на то, что мой возраст перевалил на третий десяток.

– Как ты? Как прошел сеанс у терапевта? – с заботой поинтересовался отец.

– Уже лучше. Он говорит, что у меня успехи, – я усмехнулась и обняла Эрнеста за руку, кладя голову на его плечо. – Как прошел твой день? Как работа?

– Все как всегда. Устал и соскучился по вам. Где Алекс, кстати?

– Он уже спит.

Эрнест прекрасно относился к моему брату. Он принял его как родного. Играл с ним, научился кататься на велосипеде, плавать в океане и даже запускать воздушного змея. Таким счастливым брата я не видела никогда.

– Когда твой следующий визит? – отец очень переживал о моем ментальном здоровье. Он нашел самого лучшего психотерапевта. После случая в больнице, он берег меня как самое важное в своей жизни, боясь, что я смогу наложить руки на себя.

– Через пару дней. Он посоветовал мне купить дневник и начать вести записи. Написать письма родным и друзьям, ведь я ни с кем до сих пор не поддерживаю связь. Записывать все, о чем я думаю и переживаю. Он сказал, что мне это поможет, – я пожала плечами, потому что идея казалась странной. Писать свои чувства на бумаге, когда чувств в тебе и не осталось, достаточно сложно.

– Отлично, завтра можем отправиться в магазин и купить все, что тебе понадобится. Алекс как раз хотел ролики. Из меня, конечно, учитель… плохой, я уже слишком стар для такого активного отдыха, – поднимаясь с дивана, папа подшучивал насчет своего возраста.

– Не тебе об этом говорить, – толкнув его в плечо, фыркнула я.

В свои сорок с небольшим он выглядел идеально. Любому двадцатилетнему даст фору. Каждое утро пробежка, тренажерный зал три раза в неделю и только правильное питание. Его телу и внешности стоит только позавидовать.

– Стефания, что это? – позвал мужской голос, когда я встала с дивана.

Обернувшись, я увидела в руках отца мой черно-белый снимок узи. Он смотрел на меня непонимающе. Наверное, скрывать больше не имеет смысла. Рано или поздно он узнает.

– Пап… я беременна.

ГЛАВА 48.

– Ну что, Стефания, вы готовы узнать пол, или всё же решили дождаться дня родов? – спрашивает мой врач Томас с милой улыбкой.

Томас – мужчина за пятьдесят с редкой сединой в волосах и морщинами вокруг глаз. Он был давним другом моего отца и стал моим врачом, когда Эрнест узнал, что я беременна, сказал, что я заслуживаю самого лучшего, включая наблюдение в одной из лучших репродуктивных клиник Лос-Анджелеса. Эрнест поддерживает меня, говоря, что я не должна беспокоиться ни о чем, кроме своего здоровья. Но его волнует один важный вопрос.

– Кто отец ребенка, Стефания? Я никогда не спрашивал тебя о том, что произошло в больнице, но мне кажется, что это важно, – спросил он, обнаружив снимок УЗИ.

Я молчала долгое время – день, неделю, месяц. Мой психотерапевт объяснил, что мой мозг блокировал негативные воспоминания. Я не могла говорить о Мэйсоне и не понимала, почему. Отец видел это и пытался поднять мой дух.

– Дочка, забудь всё, что было до. У тебя новая жизнь и вскоре ты станешь матерью, – произнес он.

Мы ужинали в ресторане на берегу океана, куда он привел меня в первый день в Калифорнии, чтобы попробовать морепродукты.