Звук громко падающей стойки с капельным аппаратом разнесся по палате. Стеклянная колба с препаратом разбилась прямо у моих ног. Скатившись по стенке на коленки я не почувствовала того самого облегчения за которым гналась. То что всегда освобождало меня, сегодня не помогло. Душевная боль не исчезла, она принесла за собой и физическую. Я чувствовала будто схожу с ума. Стены комнаты давили на меня. В глазах мутнело и темнело. Я сильно прикусила губу, потому что боль в руке была невыносима. Колотые раны истекали кровью, а царапины жутко саднили. В моей голове крутился только один вопрос? Для чего мне теперь существовать? Мэйсон просил меня жить, но без него эта жизнь не имела значения. Схватив осколок от разбившейся колбы на полу, я занесла руку прямо над длинной и широкой веной на запястье.

– Стефания, нет! – гортанный крик ворвался в мой разум, а холодные большие руки откинули осколок прочь. – Посмотри на меня! – мужской приятный голос позвал меня.

Подняв голову я увидела темно-серые расширенные глаза. Тот самый мужчина чье имя я не знала подхватил меня с пола на руки. Я уткнулась головой в его грудь, почувствовав такой необычный запах. Я будто оказалась в детстве, почувствовав себя маленькой беззащитной девочкой. В этот момент не зная кто это человек, не зная как его зовут, мне казалось что я знаю его всю свою жизнь.

Мое тело заливалось свинцом становясь тяжелым и неконтролируем. Глаза закрылись и я лишь слышала большое количество голосов вокруг себя. А потом тишина и покой.

Я проснулась в своей больничной кровати. Раскрыв глаза я сразу же поморщилась от яркого света ламп. Правое запястье горело и жгло… увидев белый бинт немного пропитанный кровью, я вспомнила.

– Как ты себя чувствуешь? – уже знакомый голос раздался вблизи.

Подняв глаза я увидела его… белая рубашка была с мелкими пятнами моей крови. Широкие плечи были опущены, а взгляд прищурен и сосредоточен на мне.

– Простите меня. Я… я не хотела, – мне было стыдно перед мужчиной. Стыдно, что он увидел меня такой… и узнал.

– Стефания, ты так меня напугала, – поднявшись со стула, он передвинул его ближе к моей больничной койке. Осев он коснулся своей ладонью моих пальцев. – Я не могу потерять тебя снова, я не переживу этого, дочка.

– Что вы сказали? – прохрипела я.

– Я не при таких обстоятельствах хотел поговорить с тобой. Но не вижу смысла дальше молчать… я знаю, что не умею права называть тебя так и не рассчитываю что спустя девятнадцать лет ты примешь меня, – он не отводил своих серых глаз от моего лица и только сейчас я увидела как они были похожи на мои. Как на его лице пролегли морщинки, а на щеках и носу рассыпались темно-коричневые точки веснушек, похожие на мои.

Как было глупо не замечать наше сходство раньше. Но как же было неожиданно услышать «дочка» от него. Осознание настигло меня в ту секунду.

– Я даже не представился, – потирая волевой подбородок с щетиной сказал мужчина. – Я Эрнест Альт и я твой отец, Стефания, – последнее он произнес так неуверенно и со страхом в глазах.

Что должен чувствовать человек, который всю свою жизнь жил с человеком который изводил и травмировал его, а потом ты узнал что он и совсем не твой отец. Как должен чувствовать себя человек, которого накачали наркотиками и пытались изнасиловать? Как я должна чувствовать себя, когда всего час назад я узнала что моего любимого осудили на пять лет и он написал, чтобы я не ждала его? Как?

В эту секунду я будто потеряла смысл к существованию. Я не чувствовала боль и горечь. В моем сердце была тягучая и безумная пустота. Чувств нет, а значит нет больше и боли. Я как то раз услышала фразу, что время лечит, и сейчас я должна была следовать ей. Ведь когда-то это пройдёт? Я забуду все как старший сон?

Нет. Как бы я не хотела чтобы это был не сон, это была жестокая реальность, которую я никогда не смогу забыть. Эта боль навсегда искалечила меня, а шрамы на сердце и на моем теле еще долго будут напоминать о том, что мне пришлось пережить за последние месяцы. Мне хотелось плакать, выть, рыдать, орать, лишь бы мне стало легче. Я хотела стереть память, лишь бы на долю секунды забыть обо всем.

Я смотрела на этого невероятно красивого мужчину который был моим родным отцом. Эрнест… все, как и рассказывал Джон. Я никогда не представляла его… Какой он? Но сейчас видя его, я должна была испытать чувство отвращения и злости. Ведь его не было в моей жизни так долго. Но смотря на него я была самой счастливой девочкой… в самых ужасных жизненных обстоятельствах. В самый неподходящий момент я встретила его…

– Я знаю, – выдавила я наконец-то из себя после долгой паузы.

– Ты знаешь?

– Отец… то есть Джон. Перед смертью он признался мне, что я ему не родная. Рассказал что некий Эрнест был его другом. Рассказал как вы познакомились с моей матерью и как потом уехали, как…

– Как я вернулся, а Эллис уже с маленькой кудрявой девочкой на руках в розовом платьице… – перебил меня мужичина. На его лице пролегла грусть. Он приложил кулак к губам и продолжил глубоко выдохнув. – Я не знал что та девочка, моя. Я увидел счастливую Эллисию с Джоном и не стал рушить их семью. Только спустя девять лет я вернулся в город по рабочим делам и встретил твою мать на улице, с белокурой кудрявой юной девочкой за руку. Тогда она отвела тебя на детскую площадку и рассказала все мне. Призналась во всем… сказала что не получила ни единого моего письма и решила что я сбежал. А я писал ей каждую неделю… но так не дождался ни строчки в ответ. Она конечно же отрицала и долго отнекивалась что ты ребенок Джона. Но я не слепой дурак, чтобы не увидеть очевидного. Ты была копией своей бабушки, Стефания. Моя мать Лилиана и ты… похожи как две капли воды. Все те же кудрявые непослушные волосы, с золотым оттенком и бледная фарфоровая кожа. Мое в тебе лишь глаза… серые. Эллисии было бессмысленно отрицать очевидное. Но она даже не позволила к тебе приблизится. Рассказала как она счастлива с мужем и что я лишь испорчу все. Кричала, плакала и умоляла. И я понял, что даже заявись я к вам домой, ты бы даже слушать ничего не стала. Ты была еще совсем маленькой. Но я каждый твой день рождение и Рождество стал отправлять подарки, – усмешка появилась на его лице, когда мой рот приоткрылся от удивления. – Конечно же ты их не получала, – горько улыбнувшись добавил он. – Я и не сомневался в этом.