Слушая его рассказ, я не могла поверить во все это. Он так много раз был рядом, что стоило только дотянуться рукой. Будто я в каком то сне и все это неправда. Это злой розыгрыш? Где скрытые камеры? Так не бывает! Я обычная девушка Стефания Кларк, которая жила свою простую заурядную жизнь, а в какой-то момент вдруг все пошло не той дорогой.

– Я понимаю что для это сейчас все как снег на голову. Но я не могу больше терять тебя, Стефания. Жить и знать что где-то за тысячи километров твой ребенок называется другого человека отцом, знать что ты не можешь обнять и прижать его к себе, не прочитать сказку на ночь и не сказать как сильно ты любишь его… это невыносимо, – Эрнест произнес это так, что по моему телу прошелся озноб.

– Прошу тебя, Стефания дай мне шанс все исправить, – от его голоса пропитанного горечью, мое сердце чуть не выскакивало из груди. – Я не знаю что произошло и почему ты хотела сделать… это с собой, – он коснулся моего бинта на запястье и поднял взгляд. – Но чтобы не случилось, я с тобой, дочка. Я всегда буду на твоей стороне и во всем тебя поддержу. Я сделаю все, чтобы вернуть твое доверие… я люблю тебя, Стефания. Ни на один день я не забывал о тебе. Каждый вечер я желал в пустоту добрых снов, и каждую ночь мои мысли не покидали тебя, родная. Я очень хочу дать тебе лучшую жизнь… хочу забрать тебя из этого города.

Мужчина не смотрел на меня, будто ему было невыносимо больно видеть меня. Или он боялся моей реакции? Эрнест уперся локтями в колени, сложив голову на ладони.

Мое сердце начинало колотиться, хотя вырваться навстречу родному человеку. Я верила каждому его слову…

– Обещаешь? – мое нутро раскалывалась на миллион кусочков. Я смотрела на него с такой надеждой, будто я была маленьким брошенным щенком. А ведь именно им и я была…

– Да… Стефания, – поднимаясь со стула, он неуверенно подходит ко мне. – Я могу тебя… обнять? – произносит с надрывом, боясь услышать отказ и замолкает.

Никогда не думала что взрослые мужчины в таком возрасте, могут быть такими. Ведь отца…, то есть Джона я привыкла видеть только суровым и вечно недовольным. За всю жизнь он не разу не обнял меня, не жалел меня за разбитые коленки, не поддерживал когда мне это было нужно. А сейчас видя Эрнеста таким уязвимым, мне казалось это чем то нереальным. Мне не за что прощать его, я не держу на него и граммы зла. Он оказался такой же жертвой в этой истории как и я… мои глаза наполнялись нескончаемыми слезами, потому что его слова и то что он вызывает во мне, разрывает мою и так убитую и изрезанную душу.

– Обними меня, пап, – пытаюсь выговорить через слезы и дикое рыдание из груди.

И отец не задумываясь бросается ко мне, сжимая в объятиях на своей груди. Сейчас я даже не представляю какой моя жизнь будет дальше. Какие повороты судьбы мне предначертаны, сколько боли и страданий я еще вынесу? Сколько должна буду стерпеть? Но почему-то с ним… с тем кто является моим родным папой, кто был лишен своего ребенка такие долгие годы, кто сейчас обнимает меня с таким теплом, с каким никогда не обнимала меня родная мать и Джон… именно с ним мне нестрашно. Я послушаюсь Мэйсона… я буду жить. Несмотря ни на что, я хотя бы должна попытаться. А смогу я это или нет, покажет только время.

Спустя полтора месяца.

Смотря через панорамные окна на ночной Лос-Анджелес, я тихо беззвучно плачу. Пол часа назад я вернулась с сеанса от психотерапевта. Две недели назад переехав в Калифорнию моя жизнь кардинально поменялась. Теперь она состояла из долгих прогулок по пляжу и серфинга. Из спокойных семейных вечеров с папой и Алексом. С каждым днем мы узнавали друг друга с Эрнестом все ближе и как оказалось мы были слишком похожи.

Алекс безоговорочно поехал со мной, пока мама проходила лечение в клинике. Ближайшие три месяца он проведет со мной, а дальше я надеюсь мать сможет вернуть наше доверие, устроится на работу и взяться наконец-то за свою жизнь. Эрнест обещал помочь. Он всегда во всем помогал. Мы перевели мать в другую клинику, достаточно дорогостоящую, где нам обещали гарантированный результат. Отец все оплатил.

Эрнест оказался одним из богатейших людей Южной Калифорнии. Огромный дом, большой пентхаус в доме люкс класса, шикарные машины и личные водители. Такой жизни, как сейчас, я никогда не имела. Но не задумываюсь отказаться бы от этого если бы мне дали хотя бы единый шанс увидеться с ним…

На экране моего телефона светилась фотография. Я и Мэйсон. Счастливые и влюбленные. В тот день нас сфотографировала Анна, когда мы сидели на диване, обнимаясь. Фотография была настолько живой, что мурашки по телу бежали от позвоночника до всех конечностей. Я сидела у Мэйсона на коленях, он щекотал меня и я дико смеялась. Он смотрел на меня с легкой улыбкой. Так умел улыбаться только он…

Я пыталась звонить его родителям, просила номер телефона у Макса. Но ничего не выходило, их номера были заблокированы. Друг не имел никакой информации о том где их можно найти и куда именно они переехали. Я до последнего не хотела Эрнеста просить об этом… он все еще ничего не знал о Мэйсоне. Говорить о нем вслух… было для меня примерно так же, как ходить по раскаленному железу или съесть разбитого стекла. Меня бросало в жар и холод одновременно, подкашивались ноги, а во рту просыхала пустыня.