Ночь выдалась тёплой и безветренной, упрямые звезды ярко светили с небес, отражаясь в неподвижной глади воды, ярко горел праздничный костёр. На пути Мари встретила несколько женщин и девок, так же собирающим травы, она наклонялась и соврав знакомый цветок, тотчас клала в корзину. Когда она оказалась среди молодых берез, ей стало спокойно и безмятежно, Мари оставила корзину рядом, а сама обняла ствол и прижалась, точно набиралась сил у матери-природы. Когда то она часто так делала, ещё при жизни крестной, ей нравилось чувствовать силу деревьев и заряжаться энергией.

Послышались шаги, совсем рядом кто-то прошёл, но Марьяна не обратила на то внимания – в эту ночь это обычное дело. Подобрав корзину, она направилась дальше, при этом напевая песню и наблюдая за костром совсем не далеко. В темноте она заметила высокую мужскую фигуру и тот приближался со стороны леса, а ей стало не по себе, уж больно подозрительным казался проходящий. Мари решила, что лучше вернуться к Фроси и продолжить праздник со всеми, так бы оно и вышло, если бы это кто-то не побежал за ней и догнав повалил на землю. Человек навалился на неё, крепко зажал рот мокрой тряпкой, от которой резко и неприятно пахло, а она как могла отбиваться от него. От этого запаха она чувствовала, что задыхается и как ей становится плохо, как слабеет все тело и она уже не в силах сопротивляться.

Марьяна еле разлепила глаза, осознавая что находится в тёмном помещении, где в маленькие отверстия в виде окон стремится утренний свет. Она пошевелилась, чувствуя что руки связаны, а сама она находится на возвышении от пола; поморщившись от боли в голове, Мари принялась осматривать убежище. Понимая, что находится то-ли в домике лесничего, то-ли старой и ветхой избе, она хотела было подняться, но не могла – из неё будто выпили силы, а тугая верёвка до боли держала запястья. Ничего не понимая, а самое главное, кто напал на неё, зачем держит здесь и кто этот человек, от этих загадок гул стоял в голове и было трудно дышать, к тому же в горле сильно пересохло.

Прошло ещё около часа её страданий пока не распахнулась дверь и в проёме показался человек. В нем Мари сразу признала Протасова собственной персоной и страшно испугалась, понимая что он разведал где она теперича живёт. Но вмиг осознала – что бояться не чего, а рано или поздно тот узнал бы о её месте пребывания.

– Уже очнулась? – Усмехнулся он и поставил у стены ведро с водой. – А я тут водицы набрал, что-то пить хочется. Будешь?

Он зачерпнул в деревянную посудину похожую на кружку и с наслаждением выпил до дна.

– Ночка выдалась напряжённой, - продолжал он, а Мари смотрела на него со злостью, уже придумывая как бы выбраться от сюда. – Уж сколько пришлось тебя выслеживать, госпожа графиня, признаюсь чуть было не перепутал с другой.

– А что же, князь, была необходимость решаться на похищение? – Произнесла она тихо, стараясь не поддаваться на злость и не сорваться.

– У тебя, имеется некая бумага и она мне очень нужна, стало быть я буду держать тебя здесь до тех пор, пока твой прихвостень не отдаст мне её, - заявил он, подходя к спокойной Марьяне.

– Что ж, придётся вам долго ждать – бумага та в Богородицке, у поверенного моего, а имение ваше моим станет, так что зря вы это учинили. Я могу заявит на вас ещё и исправнику, так что дело ваше дрянь, князь, - произнесла она, наблюдая как взгляд его испепеляет её.

– Да я тебя здесь сгною, - рявкнул тот. – Ты мне поперёк горла, графиня, не знаешь с кем связалась.

– Давайте, князь, - прошептала она, - убейте прямо на месте, - вы же ничего не боитесь.

– Будь уверена, твой слуга, отдаст мне расписку, - уверенно заявил он, а затем быстро хлопнул дверью оставляя Мари одну.

По-прежнему связанная по рукам и ногам Марьяна мучилась не столько от неудобства, сколько от жажды. Она не знала куда подевался князь, ведь прошло не менее двух часов с момента его ухода и она предполагала, что тот направился к Карлу Филипповичу, но это было бы лучшим вариантом, так как ежели тот узнает о поступке Протасова, то снимет с него шкуру, ведь управляющий убил бы любого кто посмеет нарушить её спокойную жизнь. Мари услышала топот копыт совсем рядом, а затем голос Андрея – тот разговаривал с лошадью, либо сам с собой, а девушка замерла, стараясь разобрать что он говорит.

Князь резко распахнул дверь, после того как отодвинул засов и появился перед ней в немом молчании. Он поставил мешок на стол, а затем принялся рассматривать Мари, которая не подавала виду, стараясь дать понять что её не сломить так просто.

– И долго вы собираетесь держать меня? – Прервала она тишину, в упор смотря на него.

– А сколько потребуется, столько и продержу, - ответил он и зачерпнув из ведра воды принялся утолять жажду.

К горлу Мари подступил ком, стало неприятно щипать, она чувствовала сильную жажду, глядя на него она кусала пересохшие губы.