– Тише, - поднесла палец к губам Марьяна, - больше ни слова о том, никакая ты не крепостная. Кто поддерживал меня всегда? В доме Протасова кто защищал, помогал кто?

– Это то да, токмо место своё всегда знала, - вздохнула Фрося. – Только как же мог Андрей Петрович похитить тебя? До сих пор верить не смею в это… Сердце от того не на месте. А ежели ещё чего учинит?

– Не волнуйся, родная, - Мари указала служанке, чтобы положила ей горячей еды, так в тарелке уже все осталось. – Со мной все было и будет все в порядке. А ты ешь, а иначе не выпущу из-за стола.

Мари подошла к няне и поцеловала в щеку, отчего та расплылась в улыбке и пообещала больше не говорить на эту тему, а сидеть рядом. Радостная Марьяна направилась в кабинет, где работал за кипой бумаг управляющий. Надобно было обсудить дела и предстоящую поездку в Протасовку, так как необходимо добраться до письма.

– Что ж Карл Филиппович, будем действовать плану, - сказала Мари.

– Именно, я уже всё просчитал, - заявил тот, отложив письма. – Протасов будет у Корсаковых, а нынче же я вскрою чулан да бумагу найду.

– Дай Бог, чтобы все у вас получилось. – Вздыхая сказала она

– Одно меня беспокоит – вы вновь встретитесь с князем, а меня не будет рядом, чтобы вас защитить, - размышлял немец, постукивая пальцем по столу.

– Обо мне не беспокойтесь, - заверила Марьяна, - уж я смогу дать отпор Протасову.

– Ежели что всегда рассчитываете на меня, я проучу этого князька, - произнес он полный решимости.

– На вас вся надежда, - улыбнулась Мари. – Пора мне заняться своим туалетом, вечером я хочу блистать.

Марьяна не один час провела в будуаре с камеристкой и в обществе Фроси, которая бесконечно восхищалось девушкой. Мари выбрала бирюзовое платье из муслина, как никогда подходящее под цвет зелёных глаз, с кружевной отделкой по бокам, а рукава фонарики игриво разместились на плечах, из украшений подошло изумрудное колье, а пальцы украшали несколько колец – подарки Николая Платоновича, которые Мари бережно хранила в шкатулке из малахита.

Собравшись она спустилась вниз, где её уже ожидала карета. Она чувствовала себя принцессой, той что собирается на бал – ранее она никогда не присутствовала на подобных раутах. Праздная жизнь была не для неё, так же жила Анна Степановна и Николай Платонович, а она переняла их размеренный образ жизни.

В вестибюле её провожала Фрося и Карл Филиппович, каждый по своему хотел пожелать ей удачи.

– Марьянушка, какая же ты у меня красавица, глаз не отвесть, - радовалась та, обнимая Мари.

– Храни тебя Бог, родная моя, - целуя няню в щеку, произнесла она.

До кареты её провожал управляющий.

– Как только вы уедете – я сразу в Протасовку, - заявил тот.

– Очень хорошо, Карл Филиппович, - кивнула она, - постарайтесь найти письмо.

Оказавшись у парадного Марьяна увидела экипаж с гербом Протасова, а чуть дальше – герб Королёва. Подумав, что все уже в сборе и вероятно никто не ожидает её увидеть, Мари поспешила, дабы появится внезапно – блестящая идея. В доме лакей проводил её в большую гостиную, где гости и приглашённые вели неспешные беседы за бокалом шампанского.

Возле клавикордов она заметила Королёва вместе хозяином дома, чуть дальше у окна стоял Протасов в обществе Сарасовых. Какое то время она стояла и наблюдала за происходящим, пока к ней не подошла графиня Корсакова и расплылась в радужной улыбке.

– Марьяна Васильевна, - приветствовала та взяв её за руку, - я уж думала вы не появитесь.

– Как можно не почтить вам своим визитом, тем паче вы знали моему мужа, - сказала та.

– Вы просто красавица, какая фигура, какое платье, а глаза точно изумруды, - с восхищением сказала та.

– И вы ничуть не хуже, - произнесла Мари. – Быть у вас большая честь.

– Идёмте, - потянула графиня за собой Мари.

В обществе Елизаветы Николаевны Мари подошла к графу Корсакову, а Алексей, который стоял рядом с ним едва увидев её, расплылся в довольной улыбке.

– Вероятно вы знакомы с князем, - произнесла та, указав на Алексея. – А это мой супруг и именинник – граф Павел Алексеевич. Павел, а это графиня Оранская Марьяна Васильевна, я рассказывала о ней.

– Хотела пожелать вам всего самого лучшего, - улыбаясь ему произнесла Марьяна, а он поцеловал её руку в знак приветствия. – Мой подарок ждёт вас на улице – один из лучших коней из моей конюшни.

– Боже, Марьяна Васильевна, у вас исключительный вкус, - расплылся тот в улыбке. – Никто, и Лизавета тому свидетель, не дарил мне коней. Обещаю что буду заботится о нём и помнить о вас конечно же.