— Не пустит тебя тётка Оляна учиться, — вздохнув, сказала Начий. — Что теперь будешь делать?

— Очень хочется мне учиться, да, видно, ничего не поделаешь...

— А ты сходи вечером к Васлию, — посоветовала Начий, — может быть, он что-нибудь и придумает.

На следующее утро, когда пришло время идти в школу, Йыван вдруг упёрся:

— Что хотите делайте, не пойду учиться...

Тётка Оляна уговаривала его и так и этак, и лаской просила и ругала. Потом насильно одела, повесила ему через плечо сумку, сунула в сумку на обед творожник с медом.

Но Йыван снял полушубок, бросил сумку на пол, а сам залез на печку.

— Йывуш, сыночек, почему ты не хочешь в школу идти? — допытывалась тётка Оляна. — Что тебе надо?

— Ницего не надо. Не хочу я в сколу один ходить. Если Корис пойдёт, и я с ним пойду. А без Кориса не пойду.

— Ах ты, мученье моё, чего выдумал! Спускайся, сынок, скорее!

— Не пойду...

Тётка Оляна обозлилась:

— Слезай, чертёнок! Вот я тебя с печки кочергой достану!

— Всё равно не пойду. А если будес бить, прыгну с печки вниз головой.

Тётка Оляна испугалась и снова подступила к Йывану с уговорами. Но Йыван твердил одно и то же: «Один не пойду... Отпусти Кориса...»

— И чего тебе дался этот Кориш? Идут ребята, и ты с ними иди.

— «Цего, него»!.. Не пойду без Кориса, и всё.

Тётка Оляна была очень удивлена. Но, увидев, что Йывана не уговоришь, сердито сказала:

— Ну ладно. Иди, Кориш, вместе с Йываном.

Кориш быстро накинул на плечи свой рваный азям, нахлобучил шапку — и в двери за Йываном.

— Вот так-то лучше будет, — сказал Васлий, ожидавший их за воротами.

И мальчики, разговаривая, пошли по деревне.

А дело было так.

Когда Васлий увидел, что Кориш не пришёл в школу, он сказал Йывану:

— Завтра, Йыван, не приходи в школу без Кориша. Слышишь?

— Поцему не приходить? Приду.

— А придёшь без Кориша, плохо тебе будет.

— Цто ты мне сделаес?

— Водиться с тобой не станем, и в школу тогда с нами не ходи. Кориш учиться хочет, а твоя мать его не пускает. Скажи тётке Оляне: «Не пойду в школу без Кориша, и всё». Понял? Скажешь?

И Йыван сделал так, как велел Васлий.

В ШКОЛЕ

С раннего утра Кукшенгерская школа гудит, как пчелиный улей. В любую погоду, как бы рано ни открыла школьная уборщица тётя Опима дверь школы, перед дверью всегда стоят семь — восемь мальчишек. Каждое утро тётя Опима ругается с ними.

А как наступила зима и выпал снег, ребята стали приходить ещё раньше.

— Беда мне с вами! — ворчит уборщица. — Куда вы в этакую рань пришли? Ведь семи часов ещё нет. Приходите только баловаться.

— Уже утро, тётя Опима. В деревне все встали давно.

— А я думал, что уже девять часов. Ведь у нас часов нет.

— Ну, встали, так встали... А вам поэтому в школу надо скорее бежать, да?

— Тётя Опима, смотри, какой снег выпал! Разве в такое утро усидишь дома?

— Встанешь и выйдешь, выйдешь и побежишь.

— Одна Опима всё проспала!

— Ноги вытирайте! Ноги вытирайте! — покрикивает на ребят тётя Опима. — Не вытрете, в школу не пущу.

— Снег — не грязь, растает — и нет его.

— Опять не так! То говорит, грязь тащите, то снег. Что нам теперь, ноги на плечах носить?

— Ха-ха-ха! — дружно рассмеялись мальчишки.

— Смотрите, тётя Опима опять дверь закрывает!

Какой-то разошедшийся сорванец принялся стучать в дверь.

— Вот соня! Спит, как попадья, и всё ей кажется рано.

— Смотрите, опять заснула. И глаза закрыла. Покричи ей.

— Она не умывалась ещё. Давайте, ребята, умоем её снегом!

Несколько снежков полетело в тётю Опиму. Уборщица с сердцем распахнула дверь и ушла.

— Враг отступил! Вперёд, ребята! Наша победа!

— Стой, Пашка! «Санком» идёт! Вытирай ноги.

И ребята все как один принялись старательно оббивать снег с валенок.

Школьный народ — весёлый народ. В классах ребята шумят, как стайки воробьёв на дороге в тёплый зимний денёк, смеются, шутит, спорят, ссорятся и снова мирятся.

Разные ребята учатся в школе. Вот один — маленький, добродушный толстяк, он не шумит, не прыгает, сидит на одном месте и лениво улыбается. Зато другой, черноволосый, с блестящими, как смородина, бойкими глазами, кричит и хохочет без умолку. Где возня, драка — он всегда там, бьёт тех, кто помоложе да послабее, а потом подлизывается к учителю, чтобы ему не попало.