— Не посмеешь!

— Как — не посмею?! Да кто ты есть такой?

— Я человек, а не собака! Много вы били меня, а теперь хватит. Не трогайте меня больше!

— А-а, так! Вот тебе! — зарычал дядя Пётр и замахнулся ремнём.

Кориш отпрыгнул и спрятался за печку. Тогда тётка Оляна попыталась подцепить его с другой стороны сковородником. Кориш схватил подвернувшуюся под руки кочергу и стал защищаться.

Крики, ругань, шум, гам.

В это время раскрылась дверь, и в избу вошёл Васлий.

Увидев чужого человека в избе, дядя Пётр и тётка Оляна оставили Кориша в покое. Кориш бросил кочергу и подбежал к Васлию.

— Что случилось? — спросил Васлий.

— Дядя с тёткой хотели меня побить за то, что про них написали в газете.

— Если они Сапана хотели убить, так тебя прикончить, как котёнка, им ничего не стоит, — смело глядя на дядю Петра, сказал Васлий.

Дядя Пётр побагровел. Он хотел было ударить Васлия, но почему-то не поднялась рука.

— Айда, Кориш, идём отсюда, — сказал Васлий. — Здесь тебе нельзя больше оставаться ни одного дня, они убьют тебя. А за прежнее мы им отплатим. «Стрела» не так ещё их ужалит.

Васлий увёл Кориша, а дядя и тётка остались стоять с вытаращенными, круглыми, как блины, глазами.

Не прошло и недели, как в Чодранур приехала следственная комиссия. Комиссия вывела дядю Петра и торгаша Сидыра на чистую воду.

Вскоре был суд. Сидыра и дядю Петра посадили в тюрьму. Кроме того, дяде Петру присудили заплатить Коришу за работу сто двадцать пять рублей деньгами и обеспечить хлебом до лета.

Кориш стал жить у Васлия. Они вместе ходили в школу, вместе играли, а вечером бегали в избу-читальню: почитать газеты, поговорить о жизни. Там их всегда окружали ребята, и начнутся разговоры, расспросы, споры...

Многое интересует ребят: кто что делает, как живёт. О том, что бывает непонятно, они спрашивают взрослых, чаще всего — заведующего избой-читальней Метрий.

Васлий часто рассказывал Коришу о пионерском отряде, о пионерских обычаях и законах. Кориш вместе с Васлием ходил на сборы. Пионеры обучали неграмотных, распространяли книги и газеты, и Кориш тоже помогал им чем мог.

Изба-читальня с утра полна звонкими юными голосами. Завтра большой праздник — годовщина образования Марийской автономной области, и комсомольцы готовятся к этому народному празднику.

В одном углу избы-читальни устроили сцену для завтрашнего спектакля. На стенах развесили портрета вождей и плакаты. В углу несколько комсомольцев делают праздничный номер стенной газеты.

Всей подготовкой к празднику руководит Метрий. Он переходит от одной группы молодёжи к другой, показывает, объясняет.

Кориш вдвоём с другим мальчиком, которого зовут Мачу, развернул на полу длинную и узкую полосу бумаги, и они раскрашивают красками уже написанные буквы лозунга.

— Кориш, почему ты вдруг стал красить буквы другой краской? — спросил Мачу. — Разве зелёной больше нет?

— Зелёная краска ещё есть, — ответил Кориш, — только эти слова надо писать красными буквами. «Трудящиеся марийцы, всеми силами помогайте делу построений социализма!» — «Дело построений социализма» обязательно надо написать красной краской, а для других слов и зелёная годится.

— Давай лучше все слова писать зелёной.

— Нет, Мачу, нельзя. Эти слова должны больше всех выделяться. Ведь это самые главные слова: «построение социализма», поэтому их...

— Эй, мальчики, что вы расшумелись? — сказал подошедший к ребятам Метрий.

— Я Мачу объясняю... Он хочет все слова написать зелёной красной, а я думаю, что вот эти три слова надо покрасить красной.

— Ты прав, Кориш. Пишите так, как ты решил. Только поторапливайтесь.

— Сейчас кончим, всего три слова осталось.

— Ну, а ваша газета готова? — спросил Метрий комсомольцев, делавших стенную газету.

— Кончаем. Вот только надо бы сделать ещё один рисунок... Мы сами не умеем рисовать, а Микал куда-то ушёл.

— Надо позвать его. Что он от дела бегает?

— Он роль учит. Никого не слушает, ходит по дому и всё говорит, говорит. Потом встанет перед зеркалем и рожи строит. Его всё равно не дозовёшься, пусть уж своим делом занимается.

— Здорово он играет, насмеёшься до упаду!

— Прямо настоящий артист.

Но всё-таки послали одного мальчишку за Микалом.

— Метрий, сделали бы уж газету без меня. У меня роль не получается, а завтра спектакль, — сказал русоволосый румяный комсомолец Микал. — Везде я: и артист, и художник, и музыкант...