— Двадцать рублей, — ответил дед Опой.

— Вот Кориш тебе и отработает их. Идёт?

Дед Опой подумал немного, потом протянул руку дяде Петру и сказал:

— Ну, ладно.

В ПОДПАСКАХ

Восходящее солнце пробуждает ото сна дремлющую на холме старую ветвистую липу. Свежий ветерок колышет её золотящуюся в солнечных лучах листву, шуршит в высокой ржи. Капельки росы на медленно качающихся колосьях сверкают разноцветными маленькими звёздами.

С восходом солнца пробуждаются птицы. В Чодранурском березняке поднимают крик галки и вороны. Над широким полем, в голубой вышине, неприметный для глаза жаворонок запевает свою утреннюю песню. Щебечут хлопотливые ласточки. В деревне дают собаки, кричат гуси и утки.

Солнце поднимается выше. Проснувшийся в одно время со старой липой, встаёт дед Опой, и, будя спящих, несётся по деревне зоб его жестяного рожна: ту-у, то-о, ту-у-у!

Не успеют смолкнуть звуки пастушьего рожна, как деревня наполняется новыми звуками: мычат коровы, блеют овцы, пронзительно визжат свиньи.

Кориш тоже поднялся с солнцем, быстро оделся и вышел на улицу. Хлопая длинным кнутом, он гонит скотину со своего конца деревни к стаду.

— Смотрите — Кориш! — с удивлением кричат бегущие за стадом ребята. — Кориш, дай разок кнутом стрельнуть!

Кориш даёт ребятам кнут. Мальчишки смеются, кричат и оглушительно хлопают кнутом.

— Мало ей того, что над сиротой, как над собакой, измывается, — ворчит бабушка Водырова, выпуская корову и ругая тётку Оляну, — теперь ещё выгнала мальчишку пастушить...

Пригнав стадо, дед Опой и Кориш сели под одинокой, возвышающейся среди поля елью.

— Вот, сынок, — сказал дед Опой, — значит, будем теперь пасти стадо вместе, я — пастух, а ты, значит, — подпасок. Одному мне тяжело, да и скучно. Ты, Кориш, помоложе, ноги у тебя быстрые; как нужно будет, скоренько сбегаешь и завернёшь скотину. Сейчас-то сиди отдыхай, утром скотина спокойная. Проголодалась за ночь, а теперь наедается. Вот к полудню налетят слепни, тогда смотри не зевай.

Кориш внимательно слушал ласковую, спокойную речь деда Опоя. Старый пастух ему очень нравился.

— Скотина, как и человек, понимает разумное слово, — продолжал дед Опой. — Ты её не бей, не хлопай зря кнутом, и она будет слушаться твоего ласкового слова. А битая скотина отплатит тебе: станет по оврагам прятаться, в поля убегать. Не бей, сынок, скот понапрасну. Увидишь, корова уходит от стада, крикни ей: «Чо, чо, вот я!» — и кнут покажи. Она поймёт и не пойдёт дальше. Правда, скотина тоже бывает разная. Иная такая вредная, всё норовит от хорошей травы залезть в хлеба или огород. Ну ладно, сынок... Вон под той кривой ольхой я лыко замочил, сбегай принеси пук. Пока стадо пасётся спокойно, я буду тебя учить лапти плести: вишь, босой бегаешь.

Кориш принёс пучок лыка, и они с дедом принялись очищать лыко от коры. Дед Опой показал Коришу, как надо вить верёвку, как плести лапти. Потом он достал из котомки маленькую волынку и заиграл.

— Это, сынок, свадебная Кугу-Шолерская песня, — сказал дед Опой. — А эта песня называется «У полевых ворот». — И дед заиграл весёлую, переливистую мелодию: ри-оро, рири-риа-ри-ри-а! — В прежнее время вокруг полей ставили загородку, чтобы скот посевы не травил. И вот в воскресенье выходили марийцы гулять за деревню, к полевой ограде, и тогда волынщики играли эту песню.

Быстро проходит время. Кориш бегает за коровами, старается постичь немудрую науку плетения лаптей, слушает дедову волынку. Хорошо ему с ласковым дедом Опоем.

«Какой хороший человек дед Опой! — думает Кориш. — Он, наверное, никогда не станет меня ругать и бить, как дядя Пётр. Я теперь никуда не уйду от деда Опоя. Всегда буду с ним стадо пасти».

Солнце поднялось выше. Стало жарче. То одна, то другая ужаленная слепнём корова, не разбирая дороги, неслась в сторону. Кориш бросал лапти и бежал за ней. К обеду он совсем устал.

— Погоним, Кориш, стадо в ельник, к Сухому оврагу, — сказал дед Опой. — Там скотина немного отдохнёт в тени.

Пригнав стало к Сухому оврагу, дед Опой послал Кориша в деревню за обедом:

— Сбегай, сынок, за обедом. Сегодня все в деревне на сенокос ушли и нам обеда не принесут. Я пока один посторожу.

Кориш вышел на дорогу и пошагал в Чодранур.

До деревни было не близко — версты две. Сначала дорога шла через паровое поле, потом через рожь. Кориш шёл по узкой меже. Нещадно палило солнце, с нагретого поля дул горячий ветер. В зарослях ржи пестрели цветы: качали своими голубыми головками васильки, как серебряные кольца сверкали ослепительно белые ромашки, зеленели сочные листья щавеля. Вокруг цветов кружились пчёлы, порхали пёстрые бабочки, и Кориш то и дело останавливался, разглядывая их...