Много воды утекло, многое изменилось. Йыван теперь не тот, на мир смотрит по-другому. Ему самому кажется, что не только силу он обрел, умнее стал, правильнее смотрит на мир. Умеет теперь добро от зла отличить. Теперь-то он разбирается.

Йыван, выйдя из воды, поглядел на дальний лес, на гладь реки и засмеялся: он показался себе сказочным солдатом, вернувшимся с фронта домой к постели недужного брата.

— А может, я сам Онар? — громко спросил Волгу Йыван.

«Нет, — подумал он, — нельзя меня поставить рядом с Онаром, и от того солдата я далеко». Сказочный солдат отслужил свой срок. А Йыван все еще на службе! Возвращается в родные края с армией — не в одиночку. Тот солдат победил Азырена и спас от смерти только брата своего, а Йыван на фронте многих врагов поверг, подобных Азырену, оставил их на поле битвы, а уж в своем краю должен добить их.

И снова крикнул Йыван, обращаясь к могучей реке:

— Моя красавица Волга, скоро ты будешь вольной, свободной!

И река отозвалась — хлестнула о берег легкой волной, будто ответила Йывану: «Я верю!»

Чем дольше осматривался Йыван вокруг, тем большую красоту видел. И Волга все ближе, дороже, милее. Глядит — наглядеться нельзя, иначе и быть-то не может. Он рос здесь, дышал этим свежим воздухом, пил воду, ел хлеб — набирался здоровья и силы. Солнце ласкало его своим щедрым теплом, ветерок дарил прохладу, а по ночам недоступные звезды мигали как тысячи глаз, луна одаривала своей печальной и светлой улыбкой. А лес защищал от жары, от болезней, от голода, а Волга качала его на своих волнах, как ребенка, и горькие слезы смывала, и капли соленого пота.

Всего натерпелась великая Волга, но вместе с народом. И вновь предстоит ей увидеть войну и страданья. Да, снова над нею нависли зловещие черные тучи. Вздыхает Йыван. Лицо его меняется, взгляд делается суровым, на лбу собираются морщины. А Волга будто чувствует — заволновалась, все выше и выше волны. В низовье реки вступает враг. Мечта его — завладеть Казанью, всем этим богатым и прекрасным краем: полями, лугами, лесами.

Невольно Йыван отвел взгляд от реки.

— За Казань надо драться, иначе нельзя, — говорит он сам себе. — И сама Казань — важный город. А сейчас ему цены нет: там сосредоточен золотой запас Советской страны... Да, Казань надо удержать, спасти золото. Но отстоять город будет нелегко. Еще не все силы подтянуты. Враг тоже не дремлет. По воде идет его первый десант — две тысячи штыков! А сколько еще за ним! Пятого августа эта сила подползла к Казани. Войска высаживались у пристани. Наши поджидали врага. Установленные на холме орудия держали прицел. А враг все выходит и выходит на берег с винтовками да пулеметами. Солдаты тихо переговариваются между собой.

— Смотри-ка, какие!

— Спешат...

— Им нельзя не спешить.

Враг поднимается выше на берег, идут осторожно, без лишнего шума, неся смерть всему живому. Все замерло: и живое и неживое. Все в тревоге: и солнце, и небо, и Волга. В тревоге и главком. Красногвардейцы ждут приказа.

Главком не спешит, терпеливо ждет, когда вражеские войска подойдут поближе.

— Не дадим мы этой своре задушить Советскую власть! — сказал он солдатам.

— Не дадим! — последовал ответ.

— Мы — гвардейцы Ленина! — произнес кто-то твердо.

Главком подтвердил:

— Да, мы — гвардейцы Ленина, воины Страны Советов!

Янис и ведать не ведает, что друг его неподалеку отсюда, совсем рядом. И не предполагал, что Йыван, с тех пор как простились, уже пол России протопал, побывал в его доме, смело дрался на войне, а теперь отважно сражается с белогвардейцами.

Стоит Янис на берегу великой Волги и смотрит на прозрачную гладь ее, погруженный в воспоминания. Перед ним революционный Петроград. Смольный. В феврале немцы снова пошли на Россию войной. Враги подступают к Петрограду. Вот они уже захватили Псков. Принимается решение объявить столицей Москву.

Темная ночь. Дождь со снегом. Из Смольного выезжают две машины. В первой — Ленин, во второй — охрана. Машины мчатся по пустынной улице к окраине города. Приближаются к платформе «Цветочная площадь». Ждут их три поезда. В среднем должно ехать правительство во главе с Лениным. Владимир Ильич входит в вагон, за ним — охрана. В том числе и Янис Крейтусс.

Поезд тронулся. Набирает скорость. Окна вагонов закрыты.

— Впереди видны хвостовые огни незнакомого поезда, — передают из передних вагонов.

— Следить, быть начеку! — дается команда.

Станция совсем близко. Правительственный поезд медленно подходит, останавливается. А тот эшелон — на запасном пути. Из его вагонов выскакивают вооруженные люди.

— Очистить перрон! — раздается приказ.

— Братва, хватай всех живыми, — раздался хриплый голос.

В эшелоне анархисты! Кто-то выскакивает из правительственного поезда и стрелой летит к дежурному по станции — нужно срочно отправить поезд! А вокруг брань, крики, выстрелы. Но перестрелка длилась недолго. Многие анархисты убиты, а остальные сдались, бросили оружие.

Правительственный поезд двигается дальше.

— Не страшно было? — спрашивает Ленин.

— Не до страху тут! — смеется Янис.

На другой день вечером Советское правительство в Москве... Белогвардейцы двинулись сейчас на Казань, а потом решили взять Москву, задушить молодую Советскую республику.

Об этом думает теперь Янис, глядя в бинокль на приближающиеся колонны врагов. А может, и не было этого — Москвы, эшелонов с анархистами?.. Но что было, то прошло. А сейчас белогвардейцы — у стен Казани.