— Не захватить вам Казани! — Янис Крейтусс сжимает кулаки. — Не будет вам и Москвы.

А враги все идут и идут. Бойцы напряжены. Несколько бессонных ночей. Впереди — вымуштрованный, окрыленный победами враг.

— Командир, чего ты ждешь? Нас задавят!

— Они совсем близко...

— Ничего, еще подождем, — отмахивается Янис.

А ждать тяжело. Затекли руки с оружием. Рябит в глазах. И эти стройные колонны... Думаешь, вот-вот сойдутся две силы и начнется резня. Но вдруг команда подана:

— Огонь!

Началась схватка! Все объято жадным пламенем. Огнем покрылась земля. Пушки грохочут, трещат пулеметы, летят пули.

Прошла минута, вторая, третья... Красноармейцы подтянулись в контратаку. Враг дрогнул, повернул вспять, бросая все на пути своем — и ружья, и пулеметы, и людей...

Теперь снаряды рвутся над Волгой — пароходы с врагом отчаливают. По ним бьет красная артиллерия.

— Попали! Горит пароход!

Красноармейцы не ждали такой быстрой победы. Вздохнули легко, радостно, еще бы — с плеч свалилась тяжелая ноша. Подумать только. Вражеский десант уничтожен полностью. Потери красных были менее значительны.

— Командир батальона убит, — доложили Янису.

— Командир батальона? — переспросил он и снял фуражку.

— Война есть война. Она не разбирается, косит всех подряд, — сказал старый красноармеец.

Воспользовались передышкой — командира батальона и еще шестерых убитых похоронили на холмике возле пристани. Сила врага немалая. Расправились с одним десантом, а к городу вновь ползет темная сила. Одному пятому полку трудно противостоять такой лавине. И народ понимает это, не желает отдавать свой город в руки врага. Быстро вооружаются рабочие отряды, занимают позиции. Они горят энтузиазмом отстоять город, чтобы он был свободным и там текла мирная жизнь.

К пристани прибыло подкрепление: присоединилась шестая рота, а третья направлена к Верхнему Услону. Очень трудная задача стоит перед командованием — во что бы то ни стало сдержать врага! Во что бы то ни стало золотой запас молодой Советской страны, вывезенный из Петрограда и Москвы, переправить в безопасное место.

Вечером пятого августа приступили к эвакуации государственного банка. Бойцы пулеметного взвода нагрузили на подводы кожаные мешки с золотом и другими драгоценностями. А потом на пароходах ценности должны были увезти вверх по Волге.

Ночь прошла в суете и тревоге. А под утро наступила тишина. Как и всегда, на востоке засияла заря. Ее добрая розовая улыбка подбодрила бойцов. Казалось, все радовалось вокруг. Волга дышала мирно и спокойно. Словно спросонок, показалось солнце, под его лучами улетучился белый туман, скрывавший ночью реку. Проснулись заботливые птицы, пропел петух, где-то замычала корова. Все предвещало наступление нового спокойного дня.

Но внезапно все переменилось. На подступах к Казани, на Верхнем Услоне словно закружился смерч. Взрывы сотен снарядов возвестили о приближении врага. Да, враг снова перешел в наступление. Высаживался десант белой армии. Битва разгоралась. Вступали в бой отдельные роты пятого полка, рабочие отряды, первый полк мусульман, татаро-башкирский батальон. Бойцы отражали атаку за атакой, но вынуждены были отступить.

К девяти часам речной порт был захвачен белогвардейцами, а к обеду и высота Верхнего Услона перешла в руки врагов. Много было пролито крови за эту высоту. Теперь ее заняла вражеская артиллерия. С высоты Верхнего Услона врагу было сподручнее обстреливать центр города, железнодорожную станцию. Часть наших бойцов отступает в сторону Свияжска. Но врагу мало такой победы. Высаживаются еще два десанта в районе Дальнего Устья. Рабочие отряды с боем отступают к центру города.

— Шестая рота в кольце! — доносится грозная весть.

— Держать оборону, помочь шестой роте!

В огонь сражений бойцы идут смело, хотя на каждого стрелка — десятки белогвардейцев. Пули достигают цель. В дело идут и штыки, и приклады. Враги кольцом сдавливают центр города. Вот уже сражение происходит в самом центре. Бойцы, сопротивляясь, отступают к штабу фронта. То тут, то там на улицах жители воздвигают баррикады.

Две пушки, два броневика, не умолкая, стреляют по врагу. Штаб превращается в крепость. Из окон строчат пулеметы. Сто восемьдесят стрелков вместе с главкомом держат оборону. Город весь пылает. В этом пекле плавится железо, дробится камень, трава и деревья превращаются в пепел. Лишь человек может все вынести. Но многие выходят из строя — всюду кровь, проклятья, смерть.

Приказ главкома:

— Отступить к Кремлю, в Кремле наш резерв!

Прорвав кольцо врага, бойцы отступают к кремлю. Проклятье! С Кремля открывается стрельба по нашим частям. Кто же там?

— Измена! — крикнул кто-то. — В Кремле сербский батальон изменил нам! Перешел на сторону белочехов!

— Как теперь быть?

— Что делать?..

— Разделиться на группы по десять-пятнадцать человек и с боем выйти из города! — звучит спокойный приказ главкома.

Стрелки небольшими группами отходят от дома к дому, по переулкам и улочкам. Вместе с ними — главком. Им приходится трудно. Пытаются задержать врага, отстреливаются, бегут. Немало их, сраженных пулей, остается лежать на мостовой. Наконец-то красные за городом, лишь шесть стрелков насчитывает главком. Понемногу собираются и другие отряды. Позже всех подошел с остатками роты Янис Крейтусс.