Шрифт:
«Убил дедушка Каврия», — мелькнуло у Эвая в голове, но он себя не выдал, — сидел, не шевелясь.
И вдруг Каврий громко крикнул:
— В яму старика!
— В какую яму? — услышал Эвай незнакомый голос.
«Что делать? Опи дедушку убили!» Мальчик растерялся, не знал, как помочь, да и побоялся себя обнаружить.
— В овраге, в кустах! — распоряжался Каврий. — А сверху хворосту накидайте!
Мальчик прижался к стенке шалаша. Он дрожал от ужаса и не мог сообразить, как поступить. «Ведь их там много!»
Началась какая-то возня возле двери амбара.
— Лом где? Ломом по замку! — командовал Каврий.
Судя по звуку, замок сломался. Дверь открылась. Одна за другой к распахнутой двери амбара подъезжали подводы.
Эвай осторожно выполз из шалаша, спустился в овраг. Вниз по течению реки пустился бежать в деревню.
— А ну быстрее! — долетел до него уже издали голос Мигыты.
Грабители в темноте грузили зерно на телеги. Мигыта постоял немного, прислушался, вошел в амбар. «Теперь огню дадим волю», — сказал он себе. Но его испугал приближающийся конский топот. Он тут же вытащил из голенища сапога наточенный нож и притаился в тени мельницы. «Кто это может быть? — задал себе вопрос. — Свой или чужой?»
Всадник остановил коня. Спешился. Двинулся к амбару и сразу рассмотрел и сломанный замок, и открытую дверь. Он вошел в амбар, зажег спичку. Тут же в его спину вонзился холодный нож.
— Получай, Федор Кузнец! — сказал Мигыта громко.
Не прошло и минуты, занялся пожар. Вскоре стены амбара охватило темно-красное пламя. Огненные языки тянулись к небу, словно на всю округу провозглашая могущество огня.
Сбежавшийся народ был бессилен потушить этот огромный костер. На глазах у всех за несколько минут сгорел мельничный амбар. Все были взволнованы, огорчены. Больше всех неистовствовал Каврий.
— А где охрана? Что, общественное зерно никто не охранял?
— Нет охранника! — поддержал Каврия кто-то из толпы.
— А где председатель Совета? Почему спит председатель? — возмущался Янлык Андрей.
— А правда, почему председателя нет? Что, ему общественное добро безразлично?
— Вот и верь им! — заметил кто-то сокрушенно. — Вот вам и начальство.
Народ шумел. Кто-то кого-то проклинал, кто-то оправдывал. Всю вину взвалили на Федора Кузнеца и дядюшку Тойгизю. Обоих разыскивали — не могли найти, высказывали всякие подозрения по поводу их исчезновения, но правды никто не знал. Никто даже предположить не мог, что убитый ножом врага Федор Кузнец сгорел в амбаре...
Федор помчался к амбару, как только задыхающийся Эвай сказал ему о краже зерна.
— Молчи! — перед уходом предупредил Федор сына. — Мать в Яранске, завтра вернется. Никуда не уходи из дома! Я скоро буду. Все улажу. Не надо поднимать шума. — Не знал сын Федора, что видит своего отца в последний раз.
— Дедушку убили! — только и мог сказать вслед отцу испуганный Эвай.
Паренек хорошо видел из окна дома полыхавший амбар. Он наблюдал за бушевавшим огнем, пока амбар не сгорел совсем — огня не стало видно. Ему не терпелось побежать к мельнице, но он боялся ослушаться отца, велевшего сидеть дома.
И все-таки, когда на востоке занялось небо, Эвай стремглав припустился к амбару. От него осталась только куча пепла да кое-где дотлевающие бревна. Вокруг никого уже не было.
«Может, не нашли дедушку Тойгизю? — вдруг пришло ему в голову. Ведь никто не знает, что старика в овраг сбросили!»
Он побежал туда. Вот и овраг. Вот яма, из которой раньше брали белую глину, но теперь она служила для свалки мусора.
«Сюда дедушку бросили», — решил Эвай. Нашел палку и стал лихорадочно разгребать. Мальчик разворотил все до дна, но там ничего не нашел. «Куда же дедушку дели? Может, в другом месте закопали? Может, я не так понял?..»
Он выкарабкался из ямы, побежал в сторону леса, задерживаясь у каждой впадины и промоины, шарил по кустам, но и там — никого! Побежал к речке. Вдруг внимание мальчика привлек ивовый куст. Он как-то необычно вздрагивал листочками. Мальчик всмотрелся. Осторожно ступая, он подбирался к кустику, все время оглядываясь. «Кто там хоронится? — думал он. — Коза или телка не могут быть так рано, не выпустили еще...» Подошел поближе и вдруг услыхал слабый стон.
Мальчик, забыв про осторожность, бросился к тальнику.
— Дедушка! Это ты, дедушка Тойгизя!
— Эвай, внук ты мой! — послышался в ответ слабый голос старика.
Эвай ужаснулся, увидев цепляющегося за куст старика в окровавленной и рваной рубахе.
— Дедушка!
— Помоги стянуть рубашку. Надо промыть рану. Перевязать... Сможешь ли? Я еле выполз из ямы, потом к речке... Вовремя ты подвернулся.
Эвай тут же снял со старика рубашку: пуля, пройдя насквозь, угодила под левую ключицу, чуть повыше сердца.
Мальчик разорвал свою рубашку и осторожно промыл рану старика студеной речной водой. По совету Тойгизи сорвал листья подорожника, положил сверху, привязал обрывками своей рубашки.