Шрифт:
— Нет, — прошептала в его губы.
— Хорошая девочка. — Горячие ладони скользили по моим бедрам, лаская, принуждая подчиниться ему безоговорочно.
И я подчинилась. Сдалась перед напором этой бушующей между нами страсти. Перед собственными чувствами, которые устала скрывать так долго. Перед своими собственными желаниями.
На пике нашей страсти, вжимаясь в меня до упора, он бормотал что-то бессвязное, покрывая поцелуями мою запрокинутую шею. Я задыхалась, наслаждаясь каждой секундой нашего единения. Цеплялась пальцами за его плечи, боясь, что вот сейчас он отстранится, и небольшая трещина в непроницаемой броне моего сердца снова схлопнется, оставив внутри лишь боль, пустоту и тоску по этому мужчине. Я не могла потерять его, я не хотела терять его, и кажется, была готова окончательно признать свое поражение. И именно этот момент Влад выбрал, чтобы прошептать мне на ухо, стиснув намертво:
— Ты моя! Скажи мне: «Я твоя. Навсегда твоя!» — и ощутимо прикусил мочку.
Миллион мурашек пустились в пляс, сладкая дрожь разлилась по телу. Он двигался медленно, дразня в ожидании моего ответа.
— Ну! — Резкое движение, и у меня из горла вырвался тихий всхлип. — Кислинка! Я жду!
Открыв затуманенные страстью глаза, я поймала его жадный, почти безумный взгляд.
— А ты? Ты мой?
— На веки вечные, кисленькая моя, на веки вечные.
— И я… — Он замер и даже, кажется, перестал дышать. — И я твоя…
Ветров с утробным рыком сорвался, и все мысли окончательно покинули меня. Все, что имело сейчас значение, это лишь наше горячее дыхание, движение тел, протяжные, глухие стоны, фоном звучавшие в моей голове.
46.3
— Мы до кровати с тобой когда-нибудь доберемся?
Слова Влада нарушили наступившую тишину, после того как мы оба без сил рухнули на пол. Он оперся о стену, а я прижалась спиной к его груди, и казалось, что весь мир замер, ожидая, когда мы с Ветровым придем в себя.
— Знаешь, о чем я мечтаю?
— Нет, — прошептала тихо, слегка запрокинув голову и подставляя шею под его медленные, будоражащие поцелуи.
— Наконец-то затащить тебя в свою квартиру, а затем в кровать. И никогда больше не выпускать оттуда.
— Мечтаешь затащить меня в свое логово и превратить в рабыню?
— Нет, Кислинка, я хочу затащить тебя в свою жизнь, понимаешь? В жизнь.
Он стиснул меня до хруста в рёбрах и прижал к себе ещё плотнее. А я замерла, пытаясь осознать, что натворила. Противная паника зашевелилась где-то под ребрами и сжала расслабленное, влюбленное сердце в свои тиски.
— Влад, давай не будем торопить события. Не знаю, как ты, но я сейчас плохо соображаю.
— Ты снова хочешь сказать, что все, что сейчас произошло, лишь одноразовый перепихон? — Стальные нотки прозвучали в его голосе.
— Нет, конечно, нет. Просто все… Быстро. Очень быстро. — Раздражение затлело и во мне. — Мне нужно время, что в этом непонятного? Нельзя же накинуть мешок на голову и утащить в свое логово с большой кроватью.
— Не знаю, что за тараканы снова зашевелили своими усами в твоей голове, когда ты отдышалась, но передай им, я вытравлю их в самое ближайшее время и навсегда!
— Обещаю, что постараюсь с ними договориться.
— Вот и славно.
Я повернула к нему лицо и получила медленный нежный поцелуй, разрывающий душу и сердце.
— Теперь ты моя, и к этому вопросу мы больше не возвращаемся.
Мы замерли на несколько томительных секунд, когда наше уединение было нарушено громкими криками, доносившимися с улицы.
— Надеюсь, это не наши…
— Похоже, нам пора возвращаться. — Влад завозился у меня за спиной.
— Согласна, но только ты иди один, я не вернусь в зал.
— Это ещё почему?
— Мне даже страшно представить, как я выгляжу.
— Нет. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается. Тебе нужно поздороваться с моими родителями. Ты же не можешь просто так сбежать.
— Ещё как могу!
Но проще сказать, чем сделать. Уже через десять минут, после посещения дамской комнаты, где я поправила макияж, и сделала обычный пучок вместо некогда элегантной прически, от которой стараниями Ветрова ничего не осталось, он буквально проволок меня через весь зал, где я и предстала перед его родителями во всей своей общипанной красе. При этом Влад держал меня за талию, прижимая к себе, ещё раз продемонстрировав всем характер наших отношений.
— Д-добрый вечер. — Я выдавила кривую улыбку.
Мне было очень неуютно под взглядами его семьи, тем более я знала, что выгляжу далеко не идеально. А уж о коллегах, внимательно наблюдавших за нами, лучше было не думать.
— О-о. Наш редчайший экземпляр. — Первым отмер отец Влада. — Добрый вечер, Катюша! Ты куда пропала? Почему не появляешься у нас?
Он тепло улыбнулся мне, и тут же перевел взгляд на сына, подмигнув ему.
— Здравствуй, Катя, присаживайся скорее, — засуетилась Наталья Николаевна, похлопывая по свободному стулу Ветрова рядом с собой.