Господи! Все же придется ставить ультиматум: либо я, либо Иосиф проводим выходные в этом доме.

— Доброе утро, Екатерина.

— Доброе утро, Иосиф.

— Я вот зашёл на секунду уточнить, где здесь ближайший хозяйственный магазин. У меня кран сломался.

Он оправдывался, краснея, как школьник.

— И где же он, Светлана Владимировна? — спросила я у отцовской помощницы, в надежде на быстрый уход гостя с новыми полученными знаниями.

— В Петушках. Небольшой правда, но все необходимое есть.

— Вот, уговорили Иосифа позавтракать с нами, — вступил отец, — а уж потом можно и в магазин.

Молча кивнула, стоя к ним спиной у кофемашины. Если этот зануда снова зальется соловьем о своей биоинженерной абракадабре, после его ухода я устрою этим сводникам райское утро.

Но, видимо, отца тоже не вдохновляла возможная очередная лекция, и он опередил Иосифа, заведя разговор о футболе, пустившись в рассказ про свою особую любовь с раннего детства к футбольному клубу «Динамо». Это было ненамного лучше, но все же слов непонятных меньше, и мы со Светланой Владимировной спокойно позавтракали, без риска получить несварение. Иосиф как воспитанный человек пытался поддержать разговор, хотя и невооруженным взглядом было видно, что он далек от футбола так же, как мы от биоинженерии.

Когда наш гость, наевшись оладьев Светланы Владимировны, наконец-то решил покинуть нас, отец внес рационализаторское предложение:

— Кать, а может быть, ты съездишь с Иосифом и покажешь ему дорогу до Петушков?

Замерла с чашкой в руке, переводя взгляд с отца на Иосифа, который расплылся в неуверенной улыбке.

— Прекрасная идея! Я был бы не против вашей компании, Екатерина.

— Боюсь я не смогу. — Резко, со звоном опустив чашку с недопитым кофе на блюдце, я встала. — У меня очень много работы, извините.

— Жаль, — протянул Иосиф с явным разочарованием.

— В другой раз, до свидания.

Развернувшись, быстро вышла из кухни, пока у них не появилось новых идей, при этом услышав за спиной слова отца, пытающегося смягчить момент моего неожиданного бегства.

— Она пару месяцев назад сменила работу. На новом месте нагрузки просто колоссальные. Но думаю, в следующие выходные…

Ага, как же! Ноги моей здесь не будет в следующие выходные.

Поднявшись к себе, и правда достала ноут. Но стоило мне сесть за работу, без стука завалился Марк.

— Кать!

— М-м-м?

— Ты когда в город?

— Завтра, наверное, если Иосиф не выживет меня отсюда раньше. А что?

— Забери меня с собой.

Я развернулась в кресле и посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Зачем?

— Проветриться там, обстановку сменить… — Он стоял посреди комнаты, повиснув на костылях и распространяя жалостливые флюиды.

— Не выдумывай ерунду.

— Кать, ну я серьезно.

— И я серьезно.

— Хорошо. Мне с ребятами нужно встретиться.

— Зачем?

— Витька отдает свою старую приставку. Хочу быстрее забрать, пока Гришка не узнал.

— Вызови курьера, но на свои сбережения.

— Кать, тут не только это…

— А что ещё? — Подозрительно прищурилась.

— Я к тебе хочу…

Широкая улыбка расцвела на моем лице.

— Что, наелся?

— Ка-ать, ну забери.

— Как ты себе это представляешь? Ты же еле передвигаешься. Мало того, что костыли, так еще и жир на боках повис! — Я, конечно, издевалась над ним, как был тощим доходягой, так им и остался. Не в коня корм, как говорится.

— Да я уже летаю на костылях, вот, посмотри.

И он начал нарезать круги по комнате, пока не зацепился костылём за ковер. Я успела поймать его в последний момент, и мы вместе завалились на кровать. При этом его костыль-нога больно ударила по моей коленке.

— Твою мать, Марк! — Скинула его с себя.

— Ой, извини…

— Короче, закрыли тему. — Я встала и, потирая ушибленную коленку, поправила ковер, чтобы этот паршивец снова не споткнулся.

— Катя, ты не можешь так со мной поступить! Я здесь задыхаюсь, ты пойми!

— Что? Это от чего же? Возможно, кому-то вечно переполненный желудок на диафрагму давит?

— И это тоже! Я же не железный! Булочки, пирожки, пельмешки, варенички, сырнички… Катюлечка! Спаси меня! Если я не ем, то жду, когда меня позовут есть, если не зовут, я сам иду на запахи! А когда я валяюсь, объевшись, отец пристает то с вопросами, то просто с разговорами или книжку дает почитать. Ты же знаешь, как я читать не люблю!

— Бедненький! Ты сам-то себя слышишь? Обкормили, залюбили…