Глаза Кэт блуждали по моему лицу, я чувствовал ее растерянность и волнение. Чуть приоткрытые губы напрашивались на поцелуй, но я медлил. Почему-то медлил, чёрт побери, не решаясь разрушить этот момент. И нет, я не боялся вновь прокушенной губы, но я очень не хотел, чтобы она опять сбежала. Сбежала, бросив меня одного в тот момент, когда я только-только начал осознавать всю неотвратимость происходящих со мной изменений.

Время застыло, мы застыли. Наше дыхание замерло, как и сам накалившийся воздух вокруг нас. Между нашими лицами было не больше десяти сантиметров. Я видел, как меняются эмоции на ее лице. Взгляд зацепился за мои губы и снова взлетел вверх, к глазам. Но уже в следующую секунду она качнула головой во вполне понятном отрицательном жесте.

Все правильно. Нет. Разве не я сам ещё пятнадцать минут назад хотел уволить ее, чтобы оставаться в своей привычной зоне комфорта, без этой бомбы замедленного действия под боком? Все правильно. Конечно, нет. Линия жизни такой девушки, как Кэт, не может пересекаться с моей линией жизни. Это две уже семь лет благополучно параллельные прямые, устремленные каждая к своей цели. Так что могло произойти в этой вселенной, чтобы они снова сблизились до расстояния десяти сантиметров спустя столько лет?

— Ветров, прекращай. — Голос Кэт подвел ее, слегка дрожа. — Я тебя очень прошу, прекращай все это. Или мне придется сделать это самой, покинув компанию, — неожиданно произнесла она, переведя взгляд куда-то поверх моего плеча.

— Что — это? — прохрипел, понимая, что так же, как и она, не управляю своим голосом.

— Свои примитивные приемчики соблазнения. Я знаю тебя и вижу насквозь. У тебя ничего не выйдет.

— Ты уверена? — Сжал пальцы в кулаки, потому что желание притянуть ее к себе было нестерпимым.

— Абсолютно. И если ты до сих пор не можешь смириться с тем, что совершенно мне безразличен, я готова доказать тебе это, только скажи как.

— Хм, если ты так уверена в своем безразличии, я оставляю за собой право испытывать на тебе эти «приемчики» и не пойду у тебя на поводу, потому что совершенно уверен в обратном. Я не посмотрю на прошлые обиды, на теперешних мужиков в твоей жизни и докажу тебе, что ты не права. Возьму то, что очень долго хотел получить и, как оказалось, хочу до сих пор, если увижу, что ты дрогнула.

— Выбрось эту чушь и головы. Смирись с тем, что не существуешь для меня как мужчина, и давай уже начнем работать. — Она резко встала, обошла вокруг стола и села напротив. — Так будет удобнее и эффективнее.

— Не уверен, но можем попробовать. — Я не сдался, но пока отступил.

Следующие полтора часа нечеловеческим усилием заставлял себя вникнуть в работу. Получалось плохо. И когда план хоть как-то был составлен, я прекратил наши мучения словами:

— Думаю, на сегодня достаточно, — и посмотрел на Кэт, встретив ее уставший взгляд. — Следующую встречу предлагаю наметить на четверг. Я успею подготовиться, а ты?

— Согласна. — Она резко встала, как будто бы только и ждала этих слов. — Время?

— Градов сообщит.

— Отлично, — бросила уже на ходу, спеша покинуть мой кабинет.

Я смотрел ей вслед и мечтал вернуть. Меня накрыли совершенно несвойственные мне желания. Хотел обнять, прижать и успокоить, причем без какого-либо сексуального подтекста. Чувство нежности мне было так же несвойственно, но черт побери, именно оно накрыло меня в эти минуты.

И только вспомнив про мужика в пиццерии и мужа, я слегка пришел в себя, осознав при этом, что сказал ей чистую правду. Мне совершенно насрать на них, я добьюсь ее, и пошли все к чертовой матери!

Дьявол! Что делать-то? Очень не хотелось проигрывать спор Смолину. Но теперь я четко понимал, что и выиграть его у меня уже точно не получится…

***

В кабинете у Коршунова я сидел как на иголках. Петра Ивановича не было на месте, но я решил подождать его здесь, потому что чувствовал, что, если уйду, не выдержу и свалю успокаивать нервы в кабак.

Взяв волю в кулак, ждал и прикидывал, что буду делать, когда подтвердится наличие у Кэт мужа. Ни разу в жизни не отбивал женщин у других мужиков. То, что мои партнёрши могли быть замужем или иметь параллельные отношения с кем-то другим, меня никогда не волновало. До этого момента. Я не собирался делить Кэт ни с кем другим.

— Владислав Андреевич, салют! Давно ждешь?

Коршунов прошел мимо меня и уселся за свой стол.

— Да нет, десять минут.

— Ты по поводу Градова? Слышал, он не собирается ждать нового помощника.

— Фиг его знает. То до праздника хочет остаться, то инструкции строчит. Я к тебе по другую душу.

— И чью же?

— Соболь. Дай мне ее личное дело посмотреть.

— Что, никак не сработаетесь?

— Можно и так сказать.

— Сейчас распечатаю, только уничтожить потом не забудь, все же конфиденциальная информация.