– Веришь в судьбу? – спросил Коннер.

– Конечно. Думаешь, все это – случайность?

Коннер не знал наверняка, и вовсе не потому, что никогда об этом не задумывался.

– Как там Роб?

– Справится. Похоже, работа для него на первом месте. Из него получился бы отличный сизиф, когда он подрастет. Правда, тогда все его умения пропали бы впустую.

– Угу. Когда он за что-нибудь берется, то не знает, как закончить. Порой это беспокоит меня.

– Эй… – Глоралай развернула его лицом к себе. – С тобой все в порядке? О чем задумался?

– Понял, что есть одно дело. – Он поцеловал подругу. – Увидимся в палатке. Присмотри вместо меня за Робом. Он не очень-то способен позаботиться о себе, ты думаешь о нем слишком хорошо.

Коннер нашел жезл брата на краю палатки. Схватив оголовье и планшет Роба, он сбросил одежду и влез в свой дайверский костюм, надеясь уйти отсюда до того, как вернется Глоралай и увидит его. Он перетащил оба своих баллона, пробравшись вдоль дальней стороны столовой, мимо отхожих мест, и стараясь держаться в тени. Позади мемориала находилась пологая воронка, оставшаяся после единственного успешного нырка к Данвару. На дне воронки стояли несколько фонарей для команд, совершавших ночные нырки. Все они были выключены. Внутри воронки царила тишина – в большинстве лагерей ужинали.

Спустившись на дно воронки, Коннер отключил один из фонарей от кабеля питания, шедшего вверх по склону, и подсоединил к нему жезл Роба. Светя налобным фонарем, он подключил оголовье и планшет так, как делал это брат на его глазах. Потом начал прокручивать на экране программы: эта – для создания базовых форм, эта – для поиска созданных Робом сигнатур. Наконец он добрался до того, что искал, – простой клиновидной лестницы из пескамня, которая опускалась и вращалась, создавая копию за копией, забирая песок из источника в середине. Программа называлась «Насос». Найдя ее, Коннер включил жезл и почувствовал, как тот плавно скользнул в песок. На планшете вспыхнуло предупреждение о низком уровне заряда, но, возможно, речь шла о батарее планшета, а не о напряжении в главном кабеле.

Коннер запустил программу, и песок под ним зашевелился. Один из баллонов покатился вниз; пришлось подхватить его вместе с дайверским рюкзаком, чтобы их не погребло под песком. Коннер крепко держал жезл, который тянуло из стороны в сторону. Планшет, мигая, раз за разом повторял одну и ту же команду. Коннер огляделся, осветил фонарем поверхность пустыни и нашел место, где песок сыпался в дыру. Он не знал, как долго нужно выполнять программу, – счетчика не было. Жезл в его руках нагрелся, пальцы онемели от вибрации, которую он ощущал подошвами ботинок. Исходивший от лагеря свет над краем воронки потускнел. Заряд батареи расходовался намного сильнее, чем он предполагал, а может, источник питания в лагере оказался слишком слабым, или он запустил что-то не то на планшете. Когда ему показалось, что жезл прожигает перчатки, он остановил программу. Жезл замер в песке, и дно воронки выровнялось. В нем появилась черная дыра, куда по спирали уходили ступени вроде тех, что создал Роб под насосом в Спрингстоне.

Прежде чем Коннер успел выключить планшет, устройство вырубилось само – батарея села. Что-то случилось и с жезлом: как он ни щелкал выключателем, тот не подчинялся командам от оголовья. Коннер надеялся, что ничего не сломал, – брат был бы вне себя от ярости. Что ж, решил он, Роб так или иначе разозлился бы, но ведь он оказался здесь по его вине.

Сняв оголовье Роба, Коннер надел свое собственное, включил костюм и проверил питание. Все было в норме. Убрав оголовье и планшет Роба в рюкзак, он прикрыл их песком, чтобы никто не заметил. Затем надел на спину два баллона, поднял маску и подошел к ступеням, чтобы взглянуть, насколько глубоко они спускаются. Через край сыпался песок, постепенно заполняя образовавшийся колодец. Тьма была такой непроглядной, что в свете фонаря не было видно дна. Осторожно ступая, Коннер начал спускаться, и его окутал мрак.

«Надо было считать ступени», – подумал он, когда уже преодолел несколько десятков. Хоть и с запозданием, он начал считать, думая лишь о том, как долго работала программа. Что говорил Палмер о глубине, которую имел в качестве форы? Сто метров? Коннер не помнил. Зато он помнил слова брата о том, что колодец обрушился до того, как Палмер оказался наверху. Коннер не стал выключать костюм и взял в рот загубник – на случай, если то же самое случится с ним самим. Он дышал мимо загубника, экономя воздух в баллонах для нырка. Он хотел одного – поднять наверх тело того дайвера, и не сомневался, что сможет сделать это, учитывая преимущество, которое давала образовавшаяся шахта. Он твердо знал, что ничем не уступает брату как дайвер. Если смог Палмер, значит сможет и Коннер. И, кроме того, ему не требовалось добираться до самого пескоскреба – только до дайвера, на ту глубину, где уже побывал кто-то другой.

В свете фонаря наконец возникло дно шахты, до которого оставалось около десятка ступеней. Коннер посмотрел вверх, на маленький кружок ночного неба. Стены колодца были совершенно черными, но в отверстие лился свет от лагеря, придавая кругу вид бледной луны, повисшей в лишенной звезд бездне. В голове мелькали тысячи мыслей – до какой глубины работает программа Роба, как долго батареи удерживают стенки шахты, сколько можно брать с дайверов за подобную фору. Потом он задумался: сколько жизней они погубят из-за неудачных попыток, неизбежных технических неполадок, несчастных случаев, в которых не будет их вины? Нет уж, лучше покончить с этим где-нибудь за час и все засыпать. Если окажется, что ступени ведут к сокровищу, – прощай, спокойствие, царящее в лагере над Данваром.

Добравшись до дна колодца, Коннер обнаружил там мягкий песок – оседавшую и накапливавшуюся взвесь. Он не знал, как долго пробыл в колодце, а потому сжал зубами загубник, погасил фонарь, опустил маску и разрыхлил песок под ногами, начав погружаться в него. Сперва сработала сила тяжести, а когда его затянуло по колено, он мысленно представил, как песок ползет вдоль ног, подхватывая его за пояс и руки, увлекая под поверхность.

Коннер чувствовал себя расслабленным и спокойным, разум и тело находились под воздействием исследовательского нырка, совершенного накануне. На экране маски расцветали светящиеся пятна. Он огляделся в поисках других дайверов, но никого не увидел; внизу тоже не было ничего, кроме глубокого песка. Чтобы разглядеть что-нибудь, требовалось погрузиться глубже. Достав из кармана на правом бедре маячок, Коннер стал сжимать его, пока тот не включился, а потом оставил в песке, чтобы позже найти дорогу домой. Дыша медленно и размеренно, как учила Вик, он устремился вертикально вниз, выравнивая давление в ушах.