– Думаю, хватит, – сказала Аня. – Иначе это никогда не кончится.

Джона отложил скребок, и она снова опустила в воду шланг, который радостно забулькал и принялся пускать пузыри. Джона вытер руки о дощатый помост.

– Прекрасный закат, – проговорил он. – Не хочешь забраться со мной на дерево перед ужином?

– Я собираюсь прогуляться, – ответила Аня. – А ты залезай, конечно.

В конце помоста она свернула в сторону. За низкорослыми кустами зеленый островок в море песка сменялся редкой травой, а затем дюнами. Аня прошла по тропинке, протоптанной за последние полторы недели. Дюны выглядели потрясающе в это время дня: наполовину погруженные в темно-красную тень, наполовину ярко-розовые, четко разделенные пополам линией, опускавшейся от вершины.

Аня проходила этим путем как минимум дважды в день, для тренировки, поднимаясь на вершину дюн к западу от лагеря. Идти по мягкому песку было утомительно, ноги начинали болеть уже через несколько шагов, но она чувствовала, как с каждым разом набирается сил. Поднимаясь по склону, она восхищалась тем, как идеальная поверхность дюны скользит и опадает под ее поступью, как ноги оставляют вмятины на песке, как иногда целые его пласты вздрагивают и с шорохом сползают вниз, а через час их засыпает ветер.

Стоя на вершине первого гребня, спиной к ветру, она посмотрела на запад – туда, куда отправились отец и Даррен. Следы от их сарфера давно исчезли. Остался лишь брезент, сложенный рядом с другими двумя кораблями.

Странно было видеть весь этот иной мир, в котором действовал ее отец, видеть его самого в забавной одежде, больше походившей на пижаму, чем на настоящее снаряжение, видеть покрытую песком страну дюн у самых границ империи, думая о многих месяцах, которые он провел здесь, среди местных, питаясь их едой, расплачиваясь их деньгами, говоря на их языке.

Солнце клонилось к горизонту. После наступления темноты, глядя на звезды, она порой видела слабое сияние на юго-западе – свет того, что Генри называл Лоу-Пэбом. Тамошние жители вели куда более убогую жизнь, чем она могла себе представить. Каждый раз, когда Аня вытряхивала песок из обуви или пыталась избавиться от остатков песка в волосах, каждый раз, когда песок попадал ей в глаза при порыве ветра или скрежетал на зубах, она думала о том, что даже рудники с их пылью намного лучше этого.

Ее размышления прервала темная движущаяся точка, появившаяся на горизонте. Сперва Аня решила, что это одна из тех птиц, которые иногда попадались ей на глаза: они часто пикировали к земле, почти касаясь дюн кончиками крыльев, или неподвижно парили высоко в небе. Но оказалось, что это перемещающийся между гребнями черный треугольник, в двадцати с лишним дюнах от нее, который направлялся на север, но становился все ближе, сражаясь с ветром. Аня прикрыла глаза рукой и прищурилась, чтобы заходящее солнце не слепило ее. Да, она не ошиблась.

– Джона! – крикнула она через плечо. – Позови Генри! Они возвращаются!

Аня не стала ждать, когда ее отец сойдет с сарфера. Тот все еще убирал паруса, когда она вскарабкалась на борт и обхватила его руками за талию.

– Эй! – сказал он. – Помоги мне привязать этот трос.

Неделю с лишним назад она помогала ему развязать веревки, удерживавшие корабль, и теперь пыталась вспомнить, как они были закреплены. К ним присоединился Джона. Генри помог Даррену убрать остальные веревки. Даррен и отец выглядели не слишком радостными, вопреки ее ожиданиям.

– Мы закончили? – спросила она.

– Не совсем, – ответил отец. – Смотри, я покажу, как завязывать узел так, чтобы он не распустился сам и при этом без труда развязывался.

– Так мы можем вернуться домой? – не отставала от него Аня. Где бы теперь ни был их дом.

Она заметила, что Генри прислушивается к их разговору и тоже с нетерпением ждет ответа.

– Как все прошло? – спросил он.

– Не лучшим образом, – ответил отец. – Давай зайдем внутрь. Мы умираем от жажды, и нам уже надоело стоять на песке.

Надежно закрепив сарфер, они вошли в кухонный отсек, который вдруг, казалось, уменьшился в размерах. Отец и Даррен выпили целый кувшин воды, и Генри наполнил его из-под крана, а затем достал новые банки с пастой, чтобы разогреть их. У каждого было много вопросов, но они все же дождались, когда оба переоденутся в чистое. Аня повесила их грязную одежду на проволоку снаружи, чтобы потом выбить из нее песок. Теперь она поняла, почему ее отец часто возвращался домой в таком неприглядном виде.

– Помнишь наш нырок над Данваром? – спросил отец Генри, как только они облачились в обычную одежду.

– Угу, – кивнул Генри. – Само собой.

Он ел, стоя возле раковины, так что остальные четверо смогли поместиться в кабинку.

– Так вот, теперь там целое поселение. Человек пятьсот с лишним. Может, уже тысяча.

– Твою мать, – проворчал Генри. – Все из-за того дайвера, который сбежал?

– Угу. И Спрингстон не настолько мертв, как мы рассчитывали. Вероятно, потому, что уцелел Лоу-Пэб. К тому же теперь в их сторону от нас идут дождевые тучи, поскольку наши рудники больше не работают. Черт побери, в чем-то им стало даже лучше.