– Спасибо, – ответил Коннер. Он не собирался нырять в ближайшее время, а его костюм был полностью заряжен. Поэтому вместо того, чтобы брести, хромая, по склону воронки, он, нарушая все дайверские правила и лагерные договоренности, погрузился в песок и воспользовался костюмом, а не стал взбираться на холм. На вершине Коннер появился почти одновременно с Робом.

– Это жульничество, – буркнул Роб. – И противозаконно.

– Подумаешь, законы. – Коннер сплюнул. – Куда это ты собрался?

– Хочу взглянуть на карту.

– Вот как? – Коннер снова выключил костюм и захромал следом. – И что же ты увидел?

– Множество шумов. Остаточных шумов. Особенно неподалеку, где все ныряют. Я смог увидеть Спрингстон и Лоу-Пэб…

– Ни хрена себе.

– А вот тебе и хрен. В смысле, видно лишь кучу следов, направлений и расстояний, но их ни с чем не спутаешь. Потом я запустил все ту же поисковую программу и получил четкий сигнал к северо-востоку отсюда. Вовсе не остаточный. Активный.

Они остановились у большой общественной карты. У ее центральной части стояли трое дайверов; один из них заносил на карту новые детали, то и дело поглядывая на экран своей маски. Не обращая на них внимания, Роб подошел к правому краю карты и сверился с чем-то на планшете.

– Тридцать девять градусов, – сказал он. – Сто семьдесят девять километров. Где-то тут. – Он ткнул в место для дайвинга на самом краю карты. – Насколько далеко до этой точки?

Подойдя к центру карты, Коннер нашел извилистую линию, нанесенную каким-то дайвером: она вела к месту, указанному Робом. Неровные цифры над линией обозначали расстояние.

– До этой – сто восемнадцать, – сказал он. – Но никогда не знаешь, можно ли доверять…

– А до этой?

Коннер взглянул туда, куда показывал Роб, и на ведшую к этому месту линию.

– Тут написано – сто пятьдесят два.

– Уже ближе, – кивнул Роб.

Мест, которые изучал Роб, вообще говоря, даже не было на карте – просто написанные на самом краю названия со стрелками, расстояниями и какими-то дайверскими сокращениями: местность, тип нырка, вес добычи и так далее.

– То место – в Ничейной земле, – сказал Коннер. – Просто источник. Никакой добычи.

– А нам надо дальше к востоку.

– Углубиться в Ничейную землю.

– Знаю, что ты хочешь сказать. Можешь не утруждать себя.

– Угу. Знаю, что скажешь ты. Так что к чему мне тратить силы? Ты уверен?

– Уверен. Теперь надо найти того, кто отвезет нас туда.

– Угу, – кивнул Коннер. – Будем надеяться, что дураков не окажется.

Коннер понимал, что сболтнул глупость. Экспедиция шла вовсе не так, как ему хотелось. Брат купался в деньгах после всего лишь двух дней работы. Кроме того, теперь, благодаря сумасбродному ночному нырку Коннера, когда он вытащил мертвого дайвера и иглу, три команды из числа одних только Драконов Глубин хотели отправиться с ними дальше – вероятно, надеясь на крупную добычу. А когда Нэт прослышал, что Роб хочет попасть в Ничейную землю, он настоял на том, чтобы самому отвезти их туда.

Коннер возражал – Нэт, мол, нужен в лагере, – но старый босс не желал ничего слышать. Глоралай решительно заявила, что поедет с ними. Все шло не так, как хотел Коннер, – или так, как хотел его брат.

Они отправились в путь на следующее утро, перед рассветом. При скорости в двенадцать узлов дорога занимала около пятнадцати часов, если не делать остановок. На место рассчитывали прибыть к восьми, до темноты. Нэт взял с собой Пелтона, помощника, который шел с ними из Спрингстона. Только пять человек – иначе пришлось бы брать больше снаряжения и воды, что могло отразиться на скорости.

Накануне Коннер объяснил Нэту, почему им надо туда, рассказав о похищении Роба и краже отцовских ботинок. О похищении Нэт знал – он был в Спрингстоне, когда это случилось, и в ту ночь занимался поисками вместе с другими. Он явился с винтовкой за спиной и дополнительным пистолетом на поясе. Коннер терпеть не мог оружия, и это стало еще одним поводом считать, что судьба обошлась с ним не слишком благосклонно.

Погрузив снаряжение и включив ходовые огни, они подняли парус и пробрались среди сарферов, разбросанных по всему Данвару. Коннер и Глоралай стояли на носу, покачивая дайверскими фонарями, – нет ли на пути препятствий? Идти под парусом в темноте было медленным и рискованными делом: они не видели ни припаркованных сарферов с погашенными огнями на мачтах, ни лагерей, разбитых в тени дюн, ни самих дюн, перемещавшихся по пустыне. К тому же в эти предрассветные часы было холодно. Коннер и Глоралай лишь недавно обзавелись дождевиками, пользовавшимися повышенным спросом после того, как благодаря Вик прекратился нанос песка. Теперь оба надели их, защищаясь от ветра. К тому же, судя по отсутствию звезд, в их сторону мог идти ливень.

Задолго до восхода солнца горизонт стал светлее, на востоке появились очертания дюн. Коннер и Глоралай погасили фонари, развернули паруса и спустились в кокпит. Они мчались на большой скорости на северо-восток по компасу, и Коннер воспрял духом. Когда они покидали Спрингстон, этот же сарфер казался ему чужим, а команда – незнакомой. Но после нескольких дней в лагере Нэта та поездка стала казаться скорее развлекательной прогулкой, чем безрассудным приключением, каким тем не менее была. Он стоял рядом с Глоралай, обняв ее за плечи, подняв платок, прислонившись к канатам, глядя на полные паруса и слыша шорох корпусов о песок. Тревоги и страхи почти исчезли. Сознание того, что они движутся, придавало бодрости. Не потому ли он всегда мечтал сбежать куда-нибудь? Просто чтобы почувствовать, как ветер бьет в лицо? Увидеть, как мимо скользит горизонт? Оставить настоящее позади?