– Понятия не имею. – Честно ответил магистрат. – Если бы речь шла об убийствах с целью грабежа, за три дня я бы уже предоставил вам все факты. Здесь все сложнее. Три убийства связаны. а значит у убийцы есть мотив, которого мы пока не знаем. Как только я выясню мотив, что бы это ни было, я представлю вам убийцу.

– Продолжайте. – Милостиво кивнул красный инквизитор. – И не волнуйтесь по поводу реакции церкви. Ваше дело найти убийцу.

Магистрат кивнул. Его предварительный визит к дожу оказался не напрасным.

***

Второе неприятное дело ждало магистрата в монастыре. Приор снова раскинул руки в благословляющем жесте.

Кого-то он напоминал, вот только кого?

– Какое стремление к земной справедливости снова привело вас в эти стены, ваше превосходительство?

– Нам стало известно, что отец Грегорио получил мешочек с тридцатью луидорами. – Он рассказал об обстоятельствах дарения. – рядом с телом ничего не обнаружено и, прежде чем предпринимать дальнейшие поиски, я хочу знать, доставил ли падре деньги в монастырь.

– Я понимаю… Вы полагаете, что нашего бедного брата убили с целью воровства. К сожалению, это возможно, потому что я впервые слышу об этих луидорах. Вы видите, к чему может привести человеческая жадность? К самому чудовищному преступлению!

– Это поспешный вывод, отец. Могут быть другие объяснения.

– Я уверен. Они убили его, чтобы ограбить!, – вскрикнул приор, – Бог наказывает тех, кто лишает другого жизни из жадности, – он, поднял руки к небу, словно призывая его в свидетели своих слов. – Какой ужасный грех – жадность! Адское пламя накажет виновных! Бог не пощадит!

Устав от воплей приора, магистрат откланялся и вышел в коридор.

Даниэле поманил патрона в ботанический сад. По монастырской традиции он был разделен на четыре сектора двумя перпендикулярными аллеями, на пересечении которых виднелся колодец. Ухоженные клумбы окружены живой изгородью из розмарина и самшита.

В левом углу, самом солнечном, уже цвел боярышник, несмотря на холодный декабрь. На грядках пока еще робко прорастали ароматные растения тимьяна, мяты, базилика, мирта и майорана. Там- свежая зелень салатных листьев, тут – лук-порей, чуть дальше, похоже всходит морковка.

– Не иначе, как молитвами, – пошутил Даниэле, удивленный таким богатством посреди декабря.

В стене в конце аллеи, виднелась маленькая дверь.

– Настоящая аптека! – Восхищенно протянул помощник.

Дверь была полуоткрыта: на стенах на полках выстроились в ряд старинные альбарелли, кувшины, с загадочным содержимым, обозначенным готическими буквами, овальные деревянные ящики, предназначенные для хранения коры и корней деревьев, цветов, семян и лекарств. С потолочных балок свисали пучки сушеных трав; под огромным камином, к которому подвешивался на цепи котел, тлел огонь, из котла шел пар.

В центре верстак был уставлен ретортами, перегонными кубами, мерками и пестиками. В углу лежала раскрытая старая книга.

Когда они снова вошли в коридор, то услышали голос приора, казалось, он читал молитву, юные голоса, скорее всего те мальчики, которых магистрат встретил в прошлый раз, подпевали ему.

Наступила тишина и магистрат с Даниэле поневоле вслушались в голос приора:

– Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю тебе, змей проклятый, противник рода человеческого, соблазнитель людей, источник боли, повелеваю тебе… – он вдруг возопил, – вырвать корни и бежать от сего творения Божия!

– Он что, проводит обряд экзорцизма? – Прошептал Даниэле.

– Не удивляйся, это их работа. Есть черт, приор с ним борется, а если его и нет, что плохого может случится?

В этот момент дверь лазарета открылась, и вышел монах, сопровождавший магистрата в прошлый раз. Он застыл, потом прыжком настиг визитеров, схватил за руки и быстро потащил их к выходу.

– Почему вы здесь? Здесь нельзя находиться! Да вы представляете, что скажет приор? – Тут до монаха дошло, с кем он разговаривает, он испугался. склонился чуть не в пол: – Ох, простите, ваше превосходительство! – И тут же добавил: – Но там нельзя находиться никому!

***

Таверна Ла Пергола на Дзаттере была еще пуста, мало кто из клиентов приходил на обед в такое раннее время. В окне открывалась длинная полоса острова Джудекка.

Даниэле хорошо спал в эту ночь, никто о не беспокоил его патрона, никаких чрезвычайных происшествий не случилось. Выспавшись, он почувствовал такой голод, что с тура заказал ризотто и белое вино и теперь наслаждался едой в ожидании гостя.

Он почти доел, когда в таверну вошел худенький, бедно одетый человек, осмотрелся, кивнул Даниэле и опустился на лавку напротив помощника магистрата.