***

Дож Франческо Контарин покачал головой вместо приветствия.

– Что ты натворил вчера в монастыре? Вся Венеция только об этом и говорит. Правда ли, что вы забрали всех послушников и заперли их в тюрьме вместе со старшим монахом? А они заявили о своей невиновности.

– Правда, светлейший князь. Хотя на самом деле все не так. Мальчики виновны, сомнений нет. Но я не готов вынести приговор или передать их суду инквизиторов. За ними стоит человек, организовавший убийства. Но кроме сундучка с драгоценностями у него под подушкой, который мог подложить любой в монастыре в его отсутствие, у меня нет никаких доказательств.

– И кто этот человек?

– Приор монастыря отец Габриэле.

– Я получил ноту протеста от Патриарха Венеции с требованием передать дело ему. теперь понимаю, почему. Он написал, что, попирая все принципы священного уважения к Церкви, вы несколько раз проникали в монастырь, и, игнорируя право убежища, вынудили молодых послушников следовать за вами в тюрьму Carceri Nuove, где вы жестокими методами требовали признаться в преступлениях, совершение которых они отрицают.

– Что вы ответили, светлейший князь?

– Напомнил Патриарху, что право на убежище не распространяется на подозреваемых в убийствах. Но что ты собираешь делать, мальчик мой?

– Запрошу информацию о настоятеле. Приор очень странная личность. Вы знаете, как настроены венецианцы в отношении церкви, но его проповеди они слушают, раскрыв рот.

– Нового Савонаролы нам только не хватало. Фанатик?

– И экзорцист.

– Радует, что Папа не приветствует ныне таких людей в церкви. Когда будет информация?

– Жду со дня на день. Я запросил о начале пути приора. Мой контакт близок к епископу того города, откуда родом настоятель.

– Хорошо, действуй, и скажи спасибо твоей репутации. Инквизиторы ждут слишком долго и только благодаря твоей славе.

– Благодаря вам, светлейший князь.

– Мне придется арестовать приора, если улики подтвердятся.

– Учти, мой мальчик, что тебе придется вытащит его из монастыря прежде, чем арестовать. Ты не можешь применять силу внутри монастыря, а добровольно он не выйдет.

***

Информация появилась на следующий день.

Пять лет назад в доминиканском монастыре, где правила были не слишком строгими, и юные послушники возвращались каждый вечер домой в свои семьи, мальчики неожиданно изменились. Родители стали для них врагами, подростки вели себя очень странно и рассеянно. У одного случился припадок. Родители забеспокоились, когда оказалось, что их сын не спит, а проводит ночи в молитвах, увидели на теле следу хлыста. Мальчику было тринадцать лет.

Родители сообщили другим семьям и все вместе отправились на аудиенцию к епископу. Началось расследование.

Оказалось, что послушникам практически не дают спать, заставляют постоянно молиться, переутомление привело к состоянию зомби, когда они впитывали любую информацию. Что-то вроде гипноза и пытки отсутствием сна. Настоятель требовал от них самоистязания и искупления грехов, самоочищения через истязание плоти.

Когда дело дошло до встречи с настоятелем. тот объяснил, что намерен добиться от мальчиков полного послушания. Его цель- искоренить зло вокруг, превратить Венецию в благочестивый процветающий с точки зрения морали город. Он сообщил, что должен создать свое ополчение в борьбе со злом, все грешники должны быть уничтожены.

– Как его не лишили сана? – Удивился Даниэле.

– Судя по донесению он не совершил преступления, кроме излишней строгости с послушниками. Он боролся за чистоту веры, по большому счету. И отца Габриэле вместо затерянного в горах монастыря отправили в Венецию, где он вскоре добился избрания настоятелем известного монастыря. Его проповеди привлекали народ, в монастырь несли пожертвования и все остались довольны.

– А что с мальчиками?

– Им пришлось долго восстанавливаться, некоторые оказались полностью дезориентированы, потеряли свою личность. Другие быстро пришли в себя и оставили даже мысль о монашеском постриге. В депеше говорится, что впоследствии один из мальчиков рассказал, что приор убеждал – они избранное ополчение Господа. Он запретил им контакты с другими людьми, в том числе с членами семьи, всех вокруг, включая родителей, называли нечистыми грешниками. Приор подвергал их многочасовым духовным упражнениям, особенно по ночам, пока они не утомлялись и их воля не ослабевала. Иногда их превозносили как образец для подражания перед другими, иногда их резко упрекали, не зная почему. Политика кнута и пряника: приближал и отдалял, известные психологические манипуляции. Сбитые с толку, мальчики стали полностью зависеть от приора и можно было внушить им все, что угодно.

Казалось, прошла вечность, пока Саша осторожно спустилась вниз. Это стоило ей царапин, кашля от пыли и подвернутой лодыжки. Она добралась до лестницы и наконец раздался щелчок и дверь распахнулась.

– Как ты сюда попала? Что ты делаешь в подвале?

– Мне нужно позвонить, Тея заперла меня в подвале и забрала сумочку.

– Тея? Не может быть! Бедняжка, пойдем наверх. Я сейчас сделаю тебе чаю с ромашкой!

– Я хочу поскорее уйти отсюда!

– Куда ты пойдешь в таком виде? Сейчас умоешься, выпьешь чаю и пойдешь. Разве я отпущу тебя такой чумазой!

Саша рухнула на стул в кухне, еще не веря спасению, пытаясь отдышаться, пока Мартина готовила чай. Здесь по-прежнему не было связи, видимо стены в кухне очень толстые. В Италии в старинных особняках без wifi связь практически недоступна, да и в любом случае интернет медленный.

– Но зачем Тея заперла тебя?

– Это вы спросите у нее. Мне пора.

– Сейчас, минуточку, – Мартина куда-то убежала, а Саша огляделась в поисках оружия, если в друг появится Тея. Отхлебнула горячего чаю, потом еще глоток и еще. Похоже, Мартина добавила в чай еще и мед, тепло сразу согрело сначала горло, потом опустилось ниже, и вот уже согрелись ноги.