Хорошо, что он понял мой намек и подыграл, но это уже перебор.

Не знаю что видит на наших лицах Олег, но он с грохотом ставит свой стакан на стол и, круто развернувшись, идет к выходу.

— Ты уже вручил чек фонду? — все еще не шевелюсь, стоя спиной вплотную к Шахманову.

— Да. — он тоже замирает.

— Предлагаю сбежать домой, заказать китайской еды и поужинать без этих любопытных глаз.

— Согласен. — Шахманов убирает руки с моего живота, забирая с собой часть тепла. — Милая.

«— Твое сердце бьётся при виде нее? — навис Рома над Денисом, заглядывая в глаза.

— Мое сердце бьётся всегда, это физиология. — отодвинул он друга подальше. — Рома, что за романтические потуги? Тебе не идёт.

— Никакой с тобой ромааантики.

— Где то я это уже слышал. — хмыкнул Денис.

— У тебя это на лбу бегущей строкой. — наигранно обиделся Роман. — И чего в тебе девки находят, не понимаю.»

(с) Шахманов и Грановский.

Пока мы ехали домой, начался дождь. Небо заволокло почти черными тучами, а капли барабанили по крыше машины так громко, что музыку было почти не слышно. Видимость была очень плохая, но Шахманов ехал уверенно, держа руль одной рукой. Я засмотрелась. Мужчина за рулем это всегда своего рода эстетика, есть в этом что то.

От раската грома я вздрагиваю и вцепляюсь правой рукой в край сидения.

Я люблю грозу. Я боюсь грозы.

Вряд ли мертвая хватка за разные предметы ослабит страх, но это придает какое то спокойствие.

Небо словно разрывается на части: молнии освещают все вокруг, а от грома, кажется, содрогаются здания и деревья.

Хорошо, что мы быстро добираемся до дома. Шахманов глушит машину и поворачивается ко мне:

— Посиди немного, я принесу из дома зонт.

Он вышел из машины и уже был на половине пути когда снова громыхнуло и я, перепугавшись, выбежала из машины следом.

Мы забежали в дом мокрыми насквозь, хотя припарковались совсем рядом. Ну и погодка выдалась.

— Ты чего не дождалась?

Пожимаю плечами. Он, наверное, не помнит как я пряталась от грозы под одеялом. С тех пор мало что изменилось. В такие моменты внутри поднимается какой то первобытный страх перед огромной и беспощадной природой. Хуже грозы только пауки, честное слово.

Увидеть в грозу паука- к инфаркту.

Мы расходимся по своим комнатам принимать горячий душ, еще не хватало простудиться для полного счастья. После, согревшись и переодевшись в пижаму, я забрираюсь под одеяло. Китайская еда накрылась медным тазом. Даже если доставка и работает, то у меня не хватит совести заставить кого то ехать в такую погоду и в такую даль только потому что я проголодалась. В холодильнике наверняка есть что то вкусненькое от Марты.

Только начавшая стихать гроза возобновилась с прежней силой, я пыталась читать, чтобы отвлечься, но не могла сосредоточиться и постоянно вздрагивала. Одеялко не дарило чувство защищенности, что очень странно. Обычно оно являлось панацеей от грозы и монстров под кроватью.

Остается один выход- Шахманов. Но заявиться к нему в комнату почти ночью, без причины, признаться в такой детской слабости? Это удар по самолюбию. Может предложить ему перекусить? Или спросить о чем нибудь?

В очередной раз раздается гром и гаснет свет.

Наплевав на всю гордость и самолюбие, я останавливаюсь у двери в комнату Шахманова. Страх оказался сильнее. Переминаюсь с ноги на ногу и робею словно школьница, жду пока он закончит говорить по телефону.

— Испугалась?

Неопределенно качаю головой и сажусь в кресло, недалеко от окна. Светильник на прикроватной тумбочке продолжает работать, освещая облокотившегося на спинку кровати Шахманова с книгой в руках.

— Аккумуляторный. — отвечает он, не дожидаясь вопроса. — Произошла авария, электричество починят как только погода успокоится.

— Что читаешь?

— Граф Монте-Кристо.

Я снова вздрагиваю от очередного раската грома и опускаю глаза, вздыхая. Вот тебе и сильная и независимая. Вжалась в кресло словно котенок.

— Иди сюда. — он откидывает край одеяла со свободной стороны кровати, приглашая меня в безопасное место. Сам же он сидит поверх одеяла, в домашних штанах и футболке. Мои взвешивания «за» и «против» прерывает молния, осветившая почти всю комнату, предвещая новые содрогания неба. Я ныряю к Шахманову на противоположную сторону кровати, благо она огромная, и до самой шеи натянула одеяло.

— Почитаешь вслух?

— Мм? — меня окидывают удивленным взглядом, словно до этого он о чем то глубоко задумался.

— Почитаешь вслух?

— Хорошо. Продолжу оттуда, где остановился.

Шахманов прочищает горло и садится поудобнее. Поворачиваюсь на бок, лицом к нему, чтобы была возможность наблюдать незаметно.

Несмотря на разбушевавшуюся за окном погоду, здесь и сейчас, в шахмановской комнате, так комфортно и уютно. Что то теплое и мягкое шевельнулось внутри меня.

— «В этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство».