Потерявшись среди воспоминаний и мыслей, я обнаружила что иду вдоль дороги. Провожу руками по лицу, стараясь собраться, но стоит закрыть глаза, как я снова и снова вижу взгляд Шахманова. Никогда он так на меня не смотрел. Я понимаю, что вся злость была направлена на другого человека, что он мне ничего бы не сделал. Но это муторное чувство внутри не желает утихать.

Сзади сигналят, я оберачиваюсь и вижу шахмановский внедорожник. Не хочется сейчас его видеть и слышать, хочется побыть одной, переварить увиденное. Он подрезает меня, перегородив дорогу и выскакивает из машины. В меня будто что то вселилось, наверное истерика, хотя никогда не думала что особенно к ним склонна. Я сворачиваю в поле и бегу туда.

— Стой! — орет за спиной Шахманов и бежит следом. Не оглядываюсь, так что скорее чувствую это, нежели вижу. — Карина, стой кому говорят!

Побег не удался, меня поймали почти сразу. Я вырывалась, брыкалась. На зеленом платье отпечаталась кровь с его кофты, а на предплечьях размазалась кровь его самого.

Я кажусь себе такой грязной.

Шахманов вытаскивает меня из травы к машине и трясет, словно куклу тряпичную:

— Ты чего творишь?! Какого черта ты вообще тут забыла? Я просил тебя дождаться водителя, просил же!?

— Не ори на меня, не смей! — тоже перехожу на крик. Зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дыхание и снова перед глазами тот его взгляд. — Что, и меня арматурой?! Успел его добить или на ужин оставил?!

Шахманов дергается как от пощечины.

— Да, я ужасный человек, я мерзкий человек, не отрицаю. — он мечется рядом раненым зверем. — Теперь тебе стало легче?! Так думать тебе проще? Совесть чистая, белая, не мешает спать по ночам, как удобно. — он останавливается и подходит ко мне вплотную, нос к носу, глаза в глаза. — Но вот как же быть, если только благодаря этому, твой отец до сих пор дышит и наслаждается жизнью!

На это мне нечего сказать. Повисла тишина, в которой слышится только наше тяжелое дыхание. Шахманов устало трет переносицу:

— Садись в машину.

Запал пропал, накатила какая то пустота, усталость. Я села на пассажирское сидение, не идти же пешком в конце концов, мы стояли на трассе.

Всю дорогу мы едем молча, тишину нарушает только унылая музыка по радио. Снова начал моросить дождь, дворники стирали капли с лобового стекла и гипнотизировали меня.

Дома так же разошлись молча, каждый в свою комнату. Я сняла с себя одежду и выкинула в мусорное ведро, после чего встала под обжигающе горячий душ. Хотелось смыть с себя кровь, пот, истерику, весь сегодняшний день. Накрыло какое то отупение, апатия, как бывает часто после эмоциональных встрясок.

Слова Шахманова не шли из головы. Я знала, что он прав. Благодаря ему отец действительно избавлялся от множества проблем. Из каких только передряг они друг друга не вытаскивали. Да и по поводу деятельности «мужа» не питала иллюзий, как и по поводу его характера. Просто от увиденного сегодня что то в голове перещелкнуло. Может на контрасте с тем, каким он был в последнее время? Стало стыдно за свои слова, брошенные в запале.

Спустилась на кухню попить, Шахманов в полутьме сидит за барной стойкой со стаканом виски в руках. Попила воды, взяла аптечку и села рядом. Дежавю какое то.

— Извиняться не стану. — нарушила тишину и аккуратно взяла его свободную руку, чтобы обработать.

— Испугалась? — мягко спрашивает он, поморщившись от моих манипуляций, а может и не от них.

— Только если чуть чуть. — не стала врать, какой в этом смысл.

Закончив с одной рукой, принялась за другую. В этот раз пациент не сопротивляется и не возмущается. Он вообще притих, о чем то раздумывая.

— Это он хотел убить твоего отца, но промахнулся, из за чего погиб Сергей. — сказал и опустошил стакан.

Руки дрогнули, не донеся пластырь до раны:

— За что он так?

— Это просто исполнитель. Нам же нужен заказчик. Сегодня.. — Шахманов запинается и смотрит на меня. — Сегодня я сорвался, на эмоциях. Но, даже в таком состоянии, тебе я бы никогда не причинил боль. Ты же это знаешь?

— Знаю. — слегка улыбаюсь, все таки наклеив пластырь ему на руку. — Знаю.

«Я знаю его разным. До безобразия равнодушным, до ужаса бешеным. Иногда в голове мелькали мысли о тяжелой участи дурочки, которая когда нибудь рискнет подпустить его близко или, о ужас, посмеет влюбиться в него. Какая ирония, что той самой дурочкой оказалась я.» Карина Шахманова.

Я ненавидела Шахманова всей душой, как только может ненавидеть женщина мужчину.

Я уже упоминала, что он был прочно связан со всеми моими плохими воспоминаниями?

Так вот, он был первым человеком, в которого я влюбилась.

Любовью чистой, невинной. Любовью, которую может испытывать только подросток. Всем сердцем, до надрыва, до "навсегда". Эта любовь пахнет сладкой ватой и летом. Эта любовь оставляет самые глубокие шрамы.

В то время я не задумывалась о таких вещах, а с замиранием сердца ждала каждой новой встречи. Ждала и боялась, нервничала и предвкушала. Я мечтала скорее стать взрослой, чтобы он считался с моими чувствами. Они же такие большие и светлые, такие теплые. Они же не могут быть не взаимными. Он обязательно бы их принял, если бы я была старше. Наивная.