Осмотрелась по сторонам, меня вообще не заметила, и снова вернулась наверх, откуда почти сразу же спустилась с рюкзаком и собранными на макушке волосами.

– Ты почему не разбудил меня?

Ураган Маргарита уже шуршала своей курткой в прихожей. Пришлось идти за ней, чтобы отвечать по всей строгости её закона. Хоть бы она не вспомнила приемчики из дзюдо. Я сейчас как кисель.

– Я вырубился часов в шесть утра, ты, скорее всего, позже. Какие тебе сегодня пары? Прогуляй.

– У нас препод по философии решил сегодня раньше времени устроить зачет, который получат только те, кто придет на вторую его пару. Первую я проспала, но на вторую успеть надо, - ворчала она, зашнуровывая свои ботинки.

– Я выгоню машину. Пять сек.

– Ты-то куда собрался? – забрала она у меня ключи из рук и запихнула обратно в карман моей куртки. Я даже пикнуть ничего не успел. – Сиди дома, пей солодку. Я только что посмотрела – автобус будет через десять минут. Остановка как раз напротив моего универа. Вечером приеду, привезу тебе лекарства.

– Я брату уже заказал лекарства. Он привезет.

– Значит, не приеду. Лечись, - бросила она и, прихватив рюкзак, выскочила из дома, хлопнув дверью.

– Ну, хоть не поколотила, - обратился я к Сосиске, облегченно выдохнув. – И в толстовке моей убежала.

Весь оставшийся день провел как амёба, лежа на диване под слоем одеял и подушек. Единственным развлечением была минутка, когда я вышел за ограду, чтобы махнуть уезжающему брату белым сопливым платком и занести в дом пакеты с лекарствами, продуктами, и букет цветов.

Мирон предусмотрел всё. Даже апельсинов мне купил, которые и стали моей основной пищей на весь день.

Между делом я смотрел расписание автобусов. Вот-вот к местной остановке должен подъехать последний. Рита, должно быть, приедет на нем. Если не о моем здоровье справиться, то точно для того, чтобы вернуть толстовку. И тут-то я ей букет и задарю.

Через десять минут раздался звонок. Кто-то стоял у калитки и ждал, когда я открою.

Ощущая приятный трепет в груди, на всякий случай, прихватил букет. Вдруг Рита не успела на свой зачет, и хочет меня прибить? Нужно успеть откупиться цветами и желательно до того, как она начнет говорить.

Накинул куртку и даже шапку, чтобы минимизировать интенсивность Ритиных люлей.

Вышел из дома, открыл калитку, и широкая улыбка моя несколько скривилась.

– Привет, Мотя. Вижу, ты знал, что я приеду? – обольстительно улыбнулась Ксюша.

– Душа моя!
– выдохнул я восхищенно, возвращая лицу веселость. – Ты же знаешь, что я интуитивно чувствую твоё приближение. А еще я слышал, как звенели твои штанги.

– Шутка такая же потертая, как твой… сам понимаешь, - зыркнула она на мой пах.

– Такая же мощная и глубоко проникающая?

– Да, - острый язычок Ксюши на секунду выглянул, коснувшись алых губ. – Неужто, сам Самойлов решил подарить мне цветы? Не думала, что ты настолько по мне соскучился.

На секунду замешкался. Цветы предназначались не Ксюше, но и говорить ей о том, что они для другой, тоже не стоит.

– Иногда у меня случаются приступы романтизма. Держи, - протянул ей букет, но во двор или дом впускать еще не спешил. Взгляд то и дело метался за спину Ксюши в сторону, в которой была автобусная остановка. – Слушай, Ксюш, может, отложим сегодняшнее свидание на потом? Я в соплях: встанет – поскользнётся.

– Кто с соплями, тот снизу, - в свойственной ей самоуверенной манере бросила Ксюша.

Вошла во двор, потеснила меня и, забрав из мох рук букет, пошла в дом, цокая высоченными шпильками по камню.

– Машину свою не загонишь в гараж? – спросил я, идя следом.

– Это такси. Оно само себя загонит, куда ему надо. Заходи.

– Ты сегодня какая-то особенно дерзкая?
– залип я на её стройных ножках, что были едва прикрыты коротким черным плащом.

– Говорят, в тридцать лет у женщин просыпается что-то вроде бешенства матки, - ответила Ксюша. Букет швырнула на обувную тумбу, туда же сумочку, больше которой у меня был кошелек, а затем потянулась к поясу плаща и плавно его развязала. Глядя мне в глаза, расстегнула пуговицу за пуговицей, наконец, распахнув полы. – Мне нужен укол от бешенства, Матвей. Твой мощный и глубоко проникающий… укол.

Только не капать слюной.

Передо мной стояла чёртова пантера в черной портупее на голое тело. Штанги, татуировки, тонкие кожаные ремешки, опутавшие всё её стройное тело. Эта женщина являла собой вызов, протест и ходячую похоть.

– Я соскучилась, - шепнула она с горячим желанием.

– Докажи, - чуть склонил я голову набок.

Долго ждать не пришлось. В глазах Ксюши мгновенно вспыхнуло пламя – вызов принят. Шаг, второй, и она уже совсем близко. Штангами прижимается к моей груди, запускает пальцы в волосы и притягивает к себе для поцелуя без губ.