Следы меньше моих вели ровно к крыльцу, подняв взгляд на которое, я понял, что опоздал со своими идиотскими разговорами, отложенными на завтра, когда увидел там сидящую на своем рюкзаке Риту, которая, обняв колени и, уткнувшись в них лицом, тихо плакала.

Глядя на комочек в куртке и шапке, который выглядел в разы жалостливее, чем найденная когда-то Сосиска почти на этом же месте, в моей груди что-то надорвалось. Одномоментно хотелось обнять Риту и порубить её недопарня лопатой как дождевого червя. Но лопату пришлось приставить к забору и войти в соседский двор, где, всё еще не заметив моего появления, на крыльце плакала Рита.

Никогда не утешал плачущую девушку и даже примерно не представляю с чего здесь можно начать и что нужно сказать, чтобы не стало хуже.

– Рита, - обратился я к ней робко.

Плечи девушки дрогнули, голова резко поднялась, взгляд сфокусировался на мне, и пришло узнавание.

Быстрыми движениями рук Рита отерла щеки и глаза от слёз и встала на ноги, будто присела всего на секундочку, а не пробыла на этом крыльце черт знает сколько.

– Привет, - выронила она сипло и, вероятно, с большим усилием натянула улыбку на покусанные губы. – Я тут просто… мама… Мама просила заехать, посмотреть дом.

– Пойдём домой, - протянул я ей руку, желая помочь спуститься с крыльца. Рита проигнорировала мой жест и спрятала свои руки за спину. Пришлось прибегнуть к козырю, что был спрятан во внутреннему кармане моей парки. – Сосиска замёрзла.

– Ириска, - поправила меня Рита машинально. Глубоко вдохнула и, стараясь казаться дружелюбней, произнесла. – Вы с ней идите, а я здесь еще раз всё посмотрю и поеду в город.

– Куда ты поедешь, Рита? Последний автобус уехал часа три-четыре назад.

– Что-нибудь придумаю. Идите, - едва держалась она. Из-за навернувшихся слёз в лунном свете заблестели глаза.
– Тебя, наверное, Ксюша ждёт.

– При чем здесь Ксюша? – нахмурился я нервно. – Нет её.

– Я думала, ее выписали, - быстро смахнула она слезу с щеки тыльной стороной ладони.

Будто я мог ее не заметить.

– Даже если и выписали, то что? С сегодняшнего дня мы с ней просто давние знакомые. И пошли уже домой, я тоже начал мерзнуть.

– Я хочу побыть одна. Еще немного. а потом, может быть, приду к тебе и Ириске. Хорошо?

– Нихрена хорошего в воспалении легких нет. Учитывая, когда был последний автобус, ты здесь уже несколько часов сидишь. Идём домой, - ступил я на крыльцо и поднял её рюкзак, отряхнув его от снега. – Займешь весь второй этаж и можешь быть там одна хоть целый год. Идём, - попытался взять её за руку, но она дёрнулась от меня и впечаталась спиной в стену дома. Взгляд карих глаз подозрительно застыл на моём лице.

– Помнишь, ты говорил про свою подругу и её парня-гниду? Ты знал?

– Рита… - выдохнул я сокрушенно. Плечи мои поникли, смысла отрицать что-либо не было. Она уже правильно сложила паззл.

– Ты уже тогда всё знал и ничего мне не сказал?! – сорвалась Рита. Слёз она уже не пыталась прятать.

– Ты бы поверила мне? – спросил я прямо, стараясь оставаться спокойным.

– Ты мог бы мне просто сказать!

– Ты бы поверила мне? – повторил я свой вопрос, понимая, что внутри себя она на него уже ответила.

– Вали отсюда, - процедила Рита. – Я больше не хочу тебя ни знать, ни видеть.

– Идём в дом, и там можешь сколько угодно меня не знать и не видеть.

– Не трогай меня! – крикнула Рита и хлёстко ударила меня по протянутой к ней руке. – Пошёл вон! Вали! – кричала она, толкая меня в плечо, пока я не спустился с крыльца. – Ненавижу всех вас! Ненавижу!

– Остановись и подумай, кто я тебе такой, чтобы ты беспрекословно поверила в то, что я видел, как твой парень целует твою подругу? Подумала?! – сорвался я, заглянув в ее заплаканные, но горящие яростью глаза. – А теперь, когда ты не кричишь на меня и не бьёшь, еще раз предлагаю тебе пойти ко мне – успокоиться и согреться.

– Я никуда с тобой не пойду, - скрипнул ее голос и, вырвав из моей руки свой рюкзак, она закинула его на плечо, обошла меня и быстрой широкой походкой покинула двор своего дедушки, оставив меня одного с кошкой во внутреннем кармане.

Стиснув зубы, тоже вышел за калитку, но увидел лишь удаляющуюся Ритину спину.

– Твою мать! – кулак врезался в хлипкий старый забор, проломив доску, в которую угодил.

Глава 25. Мотя

Мерить первый этаж широкими шагами, пока где-то на улице уже полчаса почти в тридцатиградусный мороз мерзнет девятнадцатилетняя девчонка? Молодец, Мотя, хорошо придумал!

Глянув на кошку, которая, сидя у камина, смотрела на меня с кошачьим осуждением и желанием навалить мне на бороду, снова надел парку, ботинки, прихватил ключи от пикапа и вышел из дома. Выгнал машину из гаража и выехал с территории своего двора. Ворота закрывать за собой не стал – казалось, что на этой уйдёт чертова гора времени. Развернувшись мордой в сторону, в которую ушла Рита, посмотрел на следы близ калитки дачи ее деда и еще раз убедился в том, что она не вернулась.