По поселку двигались огромные массивные человеческие фигуры с ногами, завершающимися копытами и головами, похожими на коровьи, но это им не мешало поднимать трупы людей, отрывать от них куски и жрать.

— Тавры. Они никогда не нападают на поселения, — удивлялась Склизкая, разглядывая в прибор ночного видения происходившее. Рваться на помощь смысла не имело. Все жители уже были мертвы.

Кусь в нетерпении порыкивал и переминался с лапы на лапу, изготовившись в подкрадывающейся стойке и подёргивая мышцами на спине. Он был готов сорваться в любую секунду, но честно терпел в ожидании команды.

Огромные корово-люди отрывали от трупов крупные куски, рылись в домах, выгребая жратву, и даже прихватили себе какие-то предметы, явно готовясь использовать их в качестве дубин. Их было семеро, и все были огромные, в полтора человеческих роста и килограмм под пятьсот, не менее.

Слизкая говорила, что река плачет давно. Возможно, гибель людей и не была связана с этими коровами, и нам не надо было ничего делать, а лучше дождаться, пока они уйдут, но тогда они могли всё так перековырять, что до истины мы можем просто не докопаться. Была и элементарная порядочность. Это было поселение Народа Воды. Пусть даже дальние и незнакомые родственники, но позволять полуразумным дикарям безнаказанно жрать трупы не следовало.

— Склизкая, я только десять патронов.

— Я пошла, — согласно кивнула она и тихо двинулась к воде, бесшумно погрузившись.

Всё было проговорено заранее, нужно было только уточнить, какое количество боеприпасов я готов потратить. На каждого Тавра выделил по одному патрону и три — на случай промаха. Расстояние было небольшое, и, скорее всего, я не промахнусь, но основную работу должна была выполнить водоплавающая. Патронов к Дефендеру было много, и если и расходовать боеприпасы, то именно к пистолету, придержав мощные патроны Суворова. К пистолету шло несколько магазинов и две сотни патронов россыпью. Куся я придержал в качестве засады и сокрушительного удара. Он был моим «засадным полком».

Первой должна была начать атаку подруга. Она бесшумно всплыла и, прицелившись, словно в тире, расстреляла магазин, стараясь чтобы каждому из человеко-быков досталось понемногу. Здоровяки бросились к воде, забежав по пояс, но Склизкая просто погрузилась на глубину и больше не выныривала.

Стоя по пояс в воде, они теперь стали отличной мишенью для меня. Вдох-выдох, и я сделал свои десять выстрелов. Тавры были очень крепкими ребятами, но двое из них были совсем здоровыми. После обстрела с воды двое из громил стали чувствовать себя не очень хорошо, и с трудом стояли на ногах, но остальные были бодры и полны сил. Не думаю, что Склизкая много промахнулась, но пули из пистолета достали тех, кто поменьше, и совсем не повредили самым крупным здоровякам. Этим двоим я подарил по три патрона, отправив остальные четыре выстрела по выглядевшим наиболее здоровыми.

Расстояние было немаленькое, и стоявшие в воде быки продолжали думать, что гадости прилетают со стороны реки, не связав звук со стороны леса с ранениями. После моего обстрела один бык просто свалился в воду, а тем, кто покрупнее, поплохело, но они продолжали уверенно стоять на ногах. До дикарей начало что-то доходить, и как только они уже хотели рвануть в мою сторону, из воды показалась рыбообразная. Сменила магазин, выждала две секунды, пока из ствола вытекала вода, и раздала пули, снова нырнув в воду и приведя быков в дикое бешенство. Полутонные аборигены рычали, стучали дубинами по воде, но достать ушедшую на глубину рыбообразную не имели никакой возможности.

Около меня лежал Кусь и плакал. Он самым жалобным образом еле слышно поскуливал, что его не пускают, но доблестно терпел и ждал команды. По договорённости со Склизкой должно было пройти три обстрела, а потом или выпущу красную сигнальную ракету, давая команду Склизкой на ещё один обстрел с воды, или выпущу волка. Если ракета будет зелёная — то что-то пошло не так, и каждый уходит в свою сторону, встречаемся позже в оговоренном месте.

Подождал три минуты. Ещё два Тавра упали и не могли подняться. Самое главное, что один из здоровяков постоянно проваливался на одно колено, но, опираясь на дубину, вставал. Второй держался более или менее, но тоже был ранен. В таких стерильных условиях стрельбы было сложно промахнуться, но здоровье дикаря поражало. Все три попадания из Суворова пришлись в тело, да и девчонка нормально подарков вручила, а этот ничего, держится бодрячком.

Я прямо чувствовал, как волчара недоумевает и негодует по поводу моей осторожности. Мне ничего не надо было говорить, а достаточно было подумать команду: «Можно кушать», — как Кусь сорвался с места.

На ногах устояли четыре громадины, двое из которых — совсем огромные. Волк наверняка раньше встречался с подобными существами и начал с самого здорового и крепкого. Тавры первого удара не ожидали. Чёрная тень напала молча, со спины прыгнув на загривок самому здоровому. Хрустнули кости. Человеко-быка рвануло и подмяло под весом, вцепившимся в шею Найтволка. Весил бычара как минимум вдвое больше, но приложение силы удара пришлось на шею, зажатую мощными челюстями.

Кусь рванул здоровенный кусок загривка, вывернулся и в один прыжок исчез в темноте за долю секунды до того, когда воздух рассек свист пронёсшихся дубин, но волка уже не было. Здоровяк попытался приподняться, но на этом всё. Остальные Тавры сбились в кружок и зло сопели, выставляя в темноту дубины и угрожая рогами. Увидеть и почувствовать готовящегося к нападению Найтволка непросто. Если бы не маркер на симбионте, я бы никогда не узнал, где именно он. Быки тоже не поняли.

Волчара просто появился и рванул за руку одного из дикарей поменьше. Рывок вырвал из строя, швырнул и принёс немало травм. Когда тебя выдернули и швырнули, использовав для этого массивные челюсти, то для здоровья такие процедуры крайне неполезные. Копытный не издох, но валялся на земле, вопя и подёргиваясь.