Следовало войти в знак и оказаться в десяти метрах по ту сторону барьера, а дальше пройти сотню шагов по тропинке в пещеру. Согласно наставлениям Склизкой, я пошёл первым. Мы уже обсудили, как будем искать друг друга после того, как выйдем из храма через знак, и какие ориентиры будем при этом использовать. Выкинуть нас могло где угодно на огромной территории. Сама рыбообразная раньше тут не была, но отец ей всё подробно рассказывал и рисовал карты, которые она запомнила. Поэтому неплохо ориентировалась в этих местах.

Зайдя в огромную пещеру, я никак не ожидал увидеть удивлённое лицо воина в странном доспехе, висевшего на стене слегка вмятым в камень. Руки были прибиты в локтях светящимися шипами, а нижняя половина плавно переходила в тот самый камень, из которого и сделана вся внутренняя поверхность пещеры. Это был довольно молодой мужчина с прилично заострёнными чертами лица, как у почти всех местных, встреченных тут. Когда я зашёл, он заговорил сразу на Едином, но как-то странно. Я всё прекрасно понял, но всё, что не улавливал слухом, мне сразу транслировали прямо в голову.

— Так нельзя! В тебе кусок высшего создания Грани. Такого не бывает. Сущность может дать знак подчинения, может наделить силой, может подчиниться или подчинить. Ты можешь стать с созданием Грани единым целым, даёт тебе знак, одаривает рунами, но такого не может быть. Не бывает так, что можно просто взять кусок высшей твари Изнанки и присоединить к себе.

— Это, наверное, я оторвал, а потом он ко мне прилип. Да у нас на малом флоте каждый пятый с азур-мутациями, и ничего. Оранжевая нашивка над шевроном и запрет на посещение родительских перенаселённых планет, зато чувствительность к ментальным воздействиям на порядок меньше. Даже хотели искусственно приживлять куски созданий Грани, но специально не получается, только случайно, причем в бою. Есть целые промышленные комплексы с экипажами из тех, к кому прилипли куски азур-тварей. Они спускаются в Грань за ресурсами, чтобы черпать энергию. Чувствительность у экипажа падает настолько, что по коридорам летают войды, а народ от них отмахивается, как от насекомых.

— Покажи нам! Мы хотим! Нам это надо! — аж задрожал от волнения наполовину мужик, наполовину статуя, и мне открыли доступ могучего разума.

На симбионт пришёл открытый контроль-запрос на передачу информации. Мой имплант создан для жёсткого контролирования всех подобных соединений, ведь изначально эта технология придумывалась для защиты сознания человека от внешнего воздействия и ментальных атак, а уже потом к нему добавились возможности управления электроникой, контроля тела и доращивания недостающих органов чувств. Но изначально, как и прежде, это — защита.

Симбионт аж взвыл и болезненно отреагировал на открытый запрос.

— Открой, дай! — повторил ещё раз незнакомец и коснулся меня полностью открытым сознанием.

Я опешил не меньше моего симбионта. Так нельзя! Никто никогда так не делает, даже когда ты без сознания, даже когда ты приходишь в виде нематериального энергетического сгустка, улавливаемого тысячекилометровыми антеннами кораблей регенераторов, чтобы поместить твою душу в клон тела; даже когда тебя, чудом выжившего, собирают в медблоке. Никто и никогда не сделает так! Я сейчас мог сотворить с ними всё что угодно. Мог уничтожить, лишив разума; мог выжечь воспоминания, — я мог, но не стал, а тоже приоткрыл свои мысли, совсем немного, наплевав на вопящего импланта, который не понимал, что происходит, и дорисовывал самые страшные вероятности, какие только могут произойти с моим разумом.

С разных мест Единства ко мне потянулись тысячи тоненьких жгутов силы и осторожно замерли, боясь вспугнуть удачу, желая и вожделея. Они видели мои воспоминания, ощущая и чувствуя так, как это делал я, но ещё сильнее и реальнее, чем сохранилось в моей памяти. Я снова смотрел на себя, и они смотрели моими глазами. Я показывал всё, что считал позволительным, кроме нескольких личных событий, которые всегда будут со мной и никому в этом мире больше не нужны.

Я показывал звезды, дрожь корабля, который уходит в гиперпространственный прыжок; транспорты, идущие по маякам между галактиками, боевые корабли флота, добывающие платформы, погружающиеся в Изнанку мира за энергией и материей, звёздные кольца и орбитальные крепости человечества и негуманоидов. Ещё демонстрировал битвы, когда флот закрывал пробои и вышвыривал червей обратно в Грань. А также — своё училище, где начал летать и получил звание помощника капитана малого флота. И ещё — последний бой, после которого меня швырнуло в это мир.

«Вами получено пять Капель Звездной крови. Вами получено две капли звёздной крови. Вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна».

— Руну сломай, пусть гадкий светоч думает, что ты с ними. Никому никогда обо мне не рассказывай, пока ты не поймешь сам, кому и что можно сказать. Ты потом поймёшь, что надо делать. Меня все до тебя видят по-другому.

— Как Говорящую каменную голову? — уточнил я.

Мне в ответ кивнули.

Через секунду мне пришло сообщение от Наблюдателя: «Мерзость! Уничтожь эту мерзость».

— Светоч засуетился? — наблюдая за моей реакцией, хмыкнул прикованный, изобразив кривую ухмылку.

«Воин — это про Наблюдателя, которого он называл светочем? И откуда он знал, что местные искины сразу плохо отреагируют на появившиеся у меня руны?..».

«Уничтожь. Сломай мерзость!» — от Наблюдателя пришло ещё два сообщения, по одному на каждую руну.

— Сломать? Хотелось бы знать, как это делается? Может, мне кто-нибудь объяснит, как это делать, если выдали кучу заданий? — произнёс я вслух.