ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Тея

— Тебе нужно питаться.

За последние несколько дней я уже потеряла счет, сколько раз слышала это. Но в этот раз все было по-другому. Это был не тихий голос эскорта. Я подняла голову от кровати и увидела, что на меня смотрит суровое лицо Уильяма. Натали стояла за его спиной.

— Дай мне поесть, — проворчала я. Мой желудок заурчал, словно соглашаясь с этим предложением.

— Может, лучше из вены? — Он пригласил Натали сделать шаг вперед. Она послушно переместилась в его сторону и начала разматывать бинт с запястья.

— Я не хочу кровь. — Но даже когда я произносила эти слова, у меня заболели десна и участился пульс. Он стучал в голове, отчего я чувствовала себя еще хуже. — У тебя есть пицца?

Уильям мрачно усмехнулся.

— Ты только оттягиваешь неизбежное.

— Я не вампир.

— Пока нет, — повторил он то, что сказал мне в первый день.

Я покачала головой. Я не верила ему. Я решила не верить ему. Потому что поверить — означало согласиться с тем, что я не готова была принять — например, в свои подозрения, что значит быть моим сиром. Или в то, что если мои доводы были верными, то я действительно была вампиром.

Или что Уильям Дрейк был…

— Ладно. — Я села на кровати. — Позволь мне перефразировать. Я не хочу быть вампиром.

— Я не понимаю, — сказал он, входя в комнату. Я вздрогнула от его слов. — Почему нет? Ты выбрала себе в спутники вампира. Конечно, ты хочешь большего, чем смертная жизнь вместе, но ты отказываешься становиться вампиром.

Я поймала себя на мысли, что беседую с психопатом, держащим меня в заложниках? Я зажала себе рот. Уильям пытался усыпить мою бдительность. Я не могла ему этого позволить.

— Ты такая же упрямая, как и она, — сказал он со вздохом.

Волосы на моей шее встали дыбом, но я продолжала молчать. Я не хотела знать, о ком он говорит. Я не буду спрашивать. В конце концов, они сдадутся и уйдут, а я… умру с голоду?

— Твоя мать, — сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Меня пробрала дрожь, и через мгновение мое тело затрепетало, как лист на ветру. Я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Но меня трясло только сильнее.

— Ты повторяешь ее ошибки, — продолжал он, стоя совершенно неподвижно. Это нервировало. За последние несколько месяцев я познакомилась с множеством вампиров, но Уильям не имел ни одной человеческой черты, которые были присущи большинству из них. Он не вел себя как человек. Он даже не пытался, насколько я могла судить. — Скажи мне, она сохранила свои взгляды?

Кислота подступила к горлу, и я проглотила ее. Она обожгла еще сильнее, когда попала в мой пустой желудок, и я поморщилась.

— Тебе нужно поесть, — повторил он. — Я бы предпочел не заставлять тебя.

Я прищурилась. Почему его это волновало? Я была его пленницей. Ничто из сказанного им не изменит этого, пока он не отпустит меня.

— Ты собираешься применить внушение? Ты уже похитил меня, зачем останавливаться?

— Сир не принуждает, — процедил он, его глаза потемнели. — Он приказывает, а его дети делают то, что им говорят.

Дети. Это слово пронзило меня, снова и снова отдаваясь эхом в моем изможденном мозге, пока что-то внутри меня не оборвалось.

— Я не твой ребенок.

— Упрямишься, маленькая дурочка. — Он обхватил рукой столбик моей кровати. — Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила? Я твой отец.

— Какая, к черту, разница? Я не вампир. У людей не бывает сиров.

— Я забываю, как плохо образованы люди в наши дни, — проворчал он. — Ты не знаешь, что такое сир, маленькая дурочка?

Я проигнорировала его, уставившись на трещину в камне. Я смотрела на нее до тех пор, пока не поверила, что она становится длиннее.

— Я твой отец, Тея.

Я отказывалась смотреть на него — отказывалась признавать его. Это не могло быть правдой. Но в глубине сознания я слышала голос Жаклин, которая спрашивала, не был ли мой отец вампиром.

Это объясняло клыки.

Это объясняло, почему мне нравилось пить кровь Джулиана.

Это объясняло, где, черт побери, был мой отец-бездельник, пока я росла.

Но как бы я ни жаждала ответов, я не позволила себе выслушать его.

— Отлично. Он поднял руки вверх. — Пусть будет по-твоему.