Это была формальность. Спинелло вытянулся по стойке смирно. "Да!" - воскликнул он. У него перехватило дыхание отчасти от выздоровления, отчасти от возбуждения.

Сержант вручил ему свои приказы, а также список лей-линейных караванов, которые доставят его к людям, удерживающим линию где-то в северном Ункерланте. Они ждали его, затаив дыхание. Они просто еще не знали этого. "Если вы поторопитесь, сэр, через полчаса с главного склада отправляется караван на Эофорвик", - услужливо подсказал сержант. "Это доставит вас на полпути".

Спинелло выбежал из склада переназначения и закричал, вызывая такси. Он создал караван лей-линий, в котором нуждался. Когда он скользил на юго-запад от Трапани, он задавался вопросом, почему он так спешил уйти и, возможно, дать себя убить. У него не было ответа, не больше, чем у врача. Но он был.

***

Маршал Ратхар всем сердцем желал, чтобы он остался в южном Ункерланте и закончил разгром альгарвейских захватчиков там. Они были как змеи - ты мог наступить на них через три дня после того, как думал, что они мертвы, и они вставали на дыбы и кусали тебя в ногу. Ратхар вздохнул. Он полагал, что генерал Ватран справится с делами до своего возвращения. Король Свеммель приказал ему отправиться в Котбус, а когда король Свеммель приказал, каждый ункерлантец подчинился.

Как бы то ни было, Ратхар не добрался бы до Котбуса так быстро, как надеялся и ожидал Свеммель. Теперь, когда альгарвейцы были разгромлены в Зулингене и отброшены от него, более прямые лей-линейные маршруты между югом и столицей снова оказались в руках Ункерлантеров. Проблема была в том, что слишком многие из них еще не были пригодны для использования. Отступающие альгарвейские маги сделали все возможное, чтобы саботировать их. Отступающие альгарвейские инженеры, безжалостные прагматики, закопали яйца вдоль лей-линий, по которым они перемещались, после того, как усилия альгарвейских магов были преодолены.

Итак, Ратару пришлось проделать почти такой же путь по прямой, чтобы добраться из окрестностей Сулингена в Котбус, как и при движении на юг из Котбуса в Сулинген, когда все выглядело самым мрачным прошлым летом. Рулевой каравана продолжал отсылать лакеев обратно в Ратхар с извинениями за каждый зигзаг. Недовольство маршала имело вес. После Свеммеля - но очень, очень далеко после Свеммеля (Ратхар был убежден, что только он знает, как далеко) - он был самым могущественным человеком в Ункерланте.

Но маршал не был особенно недоволен, не тогда, когда он вообще не хотел ехать в Котбус. Он сказал: "Знаешь, я действительно предпочитаю, чтобы меня не убивали в пути". Управляющий, который принес ему новости о последней задержке, был бледен под своей смуглой кожей. Теперь он дышал легче.

Когда управляющий вышел из фургона, внутрь повеяло холодом, напомнив маршалу, что снаружи зима - и притом жестокая ункерлантская зима. Внутри, со всеми запечатанными окнами, с раскаленными угольными печами в каждом конце вагона, с таким же успехом могло быть лето в пустынной Зувайзе или, возможно, лето в печи для запекания. Ратхар вздохнул. Фургоны Ункерлантера зимой всегда были такими. Он потер глаза. Горячий, душный воздух никогда не переставал вызывать у него головную боль.

Он зевнул, погасил лампы и отправился спать. Он все еще спал, когда лей-линейный караван бесшумно заскользил в Котбус. Извиняющийся стюард разбудил его. Снова зевнув, маршал снял тонкую льняную тунику, которая была на нем, и надел толстую шерстяную тунику, которую он использовал в пещерах и разрушенных домах, которые были его штаб-квартирой на юге. Для пущей убедительности он добавил тяжелый шерстяной плащ и меховую шапку-ушанку.

С него ручьями лился пот. "Силы небесные, вытащите меня отсюда, пока я не сварился в собственном соку", - хрипло сказал он.

"Слушаюсь, лорд-маршал", - сказал стюард и повел его к двери в конце вагона. Чтобы попасть туда, ему пришлось пройти мимо плиты, и он был опасно близок к тому, чтобы испарить. Затем стюард открыл дверь, и холодный воздух снаружи ударил его, как удар в лицо. Котбус находился значительно севернее Сулингена и поэтому наслаждался более мягким климатом, но более мягкий не означал мягкий.

Ратхар быстро чихнул три раза подряд, спускаясь по деревянным ступенькам из лей-линейного вагона, который парил в ярде над землей, на пол склада. Он достал из поясной сумки носовой платок и высморкался в свой большой, гордо изогнутый нос.

"Ваше здоровье, лорд-маршал", - сказал его адъютант, вытягиваясь по стойке смирно и отдавая честь, когда ноги Ратхара коснулись каменных плит. "Рад видеть вас снова".

"Спасибо вам, майор Меровек", - ответил Ратарь. "Приятно вернуться в столицу". Каким лжецом, каким придворным я становлюсь, подумал он.

Меровек указал на отделение солдат позади него. "Ваша почетная стража, сэр, и ваши телохранители, чтобы убедиться, что ни один альгарвейский убийца или перебежчик Грелзер не причинит вам вреда по пути в королевский дворец".