— Эбигейл, поскольку мой сын обычно не приносит мне упакованные подарки. — Грант выходит наружу и указывает на большой прямоугольник, обёрнутый крафт-бумагой. — Я предполагаю, что он от тебя.

— Да. — Я киваю. — Точнее, это от нас обоих.

Грант просовывает палец под обёрточную бумагу и осторожно разворачивает холст. Он молча рассматривает картину, вглядываясь в вихри зелени, переплетённые с золотой фольгой. Его взгляд перемещается из правого нижнего угла на меня и обратно на холст, прежде чем он спрашивает:

— Это твоя картина? Ты нарисовала её?

— Да, — тихо отвечаю я. Хоть я и горжусь тем, что создаю, всегда трудно выставлять это на всеобщее обозрение.

— Это как смотреть в твои в глаза. — Он поворачивается так, чтобы видеть и меня, и картину одновременно. — Красиво и чертовски завораживающе.

По моей шее и щекам пробегает жар, как от его слов, так и от того, как он смотрит на меня сейчас.

Взгляд, которым совершенно точно не смотрят на будущую невестку.

Учитывая, насколько Гаррисон безразличен к нашему текущему взаимодействию, я прогоняю эти мысли прочь. Спишу это на нервы из-за потери контроля над ситуацией.

— Ваши напитки, сэр. — Пожилой джентльмен, как я предполагаю, Виктор, подходит к столику и ставит небольшой поднос.

— Спасибо, — отвечает Грант, протягивая ему картину. — Пожалуйста, отнеси картину в мою спальню и проследи, чтобы её повесили.

— Конечно, сэр.

ГЛАВА 4

ГРАНТ

— Всё было очень вкусно. — Говорит Эбигейл после того, как практически вылизала свою тарелку. — Но завтра, мне бы очень хотелось самой приготовить для вас ужин.

— Она просто совершенство, — улыбаюсь я ей, тыкая локтём Гаррисона. — Умная, талантливая, красивая и умеет готовить.

— Умею, но я не профессиональный повар. — Она отдаёт пустую тарелку Виктору, и тихо произносит: — Спасибо.

Даже несмотря на её детство, она такая милая и невинная.

Мы долгое время сидим на террасе, пока солнце не начинает садиться, прячась за верхушками деревьев, окружающих двор.

Сделав большой глоток вина, Эбигейл ставит бокал на стол и подпирает подбородок руками. Её взгляд несколько минут мечется между мной и Гаррисоном, прежде чем она говорит:

— Невероятно. Вы двое, так похожи. Если не считать седины… Я имею в виду… Чёрт! Думаю, алкоголя на сегодня достаточно.

— Я думал, женщинам нравится чернобурые лисицы, — ухмыляюсь я и наблюдаю, как её и без того разрумянившиеся от вина щёки краснеют ещё больше.

— Думаю, мне пора идти спать, прежде чем я ляпну ещё что-то лишнее. — Она встаёт, смотрит на дом и снова поворачивается к столу. — А где моя спальня?

— Это был долгий день, я, пожалуй, пойду с тобой. — Гаррисон тоже поднимается со своего места.

— Нет, позволь мне её проводить. — Я присоединяюсь к ним и кладу руку на плечо Гаррисону, молча приказывая ему занять своё место.

— Нам нужно коё о чём поговорить, прежде чем ты пойдёшь отдыхать.

Я беру её под локоть, ведь её походка слегка шаткая после выпитого вина, и веду внутрь, пока Гаррисон послушно садится обратно за стол.

Хороший мальчик…

— Я так тебе благодарна, за то, что ты так радушно принял меня в своём доме, — бормочет она, пока я помогаю ей подняться наверх, в самую большую из гостевых комнат.

— Теперь это и твой дом тоже. — Подняв её подбородок, я оставляю на её губах сладкий, невесомый поцелуй. После чего нежно шепчу ей в губы. — Думаю, ты будешь здесь вполне счастлива.

Её губы такие мягкие…

— Спокойной ночи, Эбигейл. — Я наблюдаю, за тем, как она касается пальцами своих губ. Она продолжает смотреть на меня, когда я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Он справился с заданием идеально.

Может быть, даже слишком…

На какое-то мгновение я продолжаю стоять за дверью, просто думая о том, какая она потрясающая. Вспоминая, что меня ждут, я выхожу из её комнаты и направляюсь к Гаррисону.

— Отец. — Когда я выхожу из дома, Гаррисон уже встаёт со своего места. — Нам нужно поговорить.

— Да. — Я гордо качаю головой, занимая место напротив него. — Мы как раз это и делаем. — Эбигейл гораздо прекрасней, чем ты её описал. — Я делаю большой глоток своего напитка. — Она, я бы сказал, просто идеальна.