Но никого не вижу, ни малейшего шевеления. Но я точно знаю, Феликс стоит и смотрит. По дороге домой набираю сначала Луку, узнаю про Лину. Потом уже сына. А вот его голос совсем потухший, почти безжизненный. От него узнаю об очередном срыве у Еси.

В этот раз она пыталась сбежать из больницы. Ее еле догнали в больничной одежде, снова пришлось вколоть ей дозу транквилизатора.

– Сука! Блядь! Да что же это за хуйня!
– матерюсь после разговора с Ильей. Лине нельзя видеть дочь в таком состоянии. Нельзя! В голове только слова этого психа. Но я читал его досье, и оно точно настоящее.

Не знаю, как ему удается, но он и правда всех своих пациентов возвращает к жизни. А значит… Значит нужно соглашаться на его бредовые условия. Может в них и есть какой — то смысл.

И самое страшное теперь все это донести до сына.

Десятый по счету. Может и на пару больше. Именно столько стаканов по очереди летят в стену. Илья не подбирает выражения, и я совсем его в этом не виню. Уже прогресс, что получилось с пятого раза пересказать ему наш разговор с Феликсом.

– Отец, ты с ума спятил. Ты и твой долбоеб врач.
– орет Илья.

– Подбирай слова. Я как никак твой отец.

– Подбирать слова! Какие, мать вашу слова? Какие? У тебя бы они были, если бы тебе предложили такое. Если бы тебе сказали женись на другой, а не на Лине!
– подходит вплотную.

– Да.
– притягиваю сына к себе и смотрю прямо в глаза, такие же точно, как и у меня.
– Да!
– повторяю еще громче.
– Нашлись бы! Если бы это помешало бы нам потерять столько лет, то однозначно — да!

Я бы и гарем завел. Но зато не было бы почти двадцать лет потраченных впустую. Тебя никто не заставляет никого трахать в конце концов. Просто женишься, через год разведешься. Будешь снова с Есей, все ей расскажешь.

– Как же у тебя все просто! Отец, ты сколько был наедине с этим мозгоправом? Он же и тебе успел все мозги промыть. Ладно он. Но ты, папа… Как ты можешь мне такое даже предлагать? Как?

– Я не хочу, чтобы вам обоим было плохо. Больше всего на свете не хочу, чтобы вы страдали.

– Тебе плевать на мои чувства, папа. Все, что тебя волнует только твоя Ангелина и больше никто.

– Ты мой сын!
– взрываюсь и теряю контроль окончательно.

Илья хватает с полки первую попавшуюся бутылку и с горла отпивает из нее. Даже нахер не морщится.

– Я бы женился и не один раз.
– повторяю сам себе.
– Если бы знал, что это предотвратит весь кошмар, который мы сейчас снова переживаем. Даже спустя шестнадцать лет у нас с Линой было только три дня, всего три дня, чтобы быть счастливыми. Три дня… - говорю в пустоту, опускаюсь рядом с сыном на пол и выхватываю у него бутылку. Сам присасываюсь и осушаю за раз не меньше трети.

– Я не смогу, отец, просто не смогу. Я собирался если и жениться, то только на Еси. Только ей одной надеть на палец свое кольцо. Я всегда хотел, чтобы у меня было не так, как…

– Как у нас с твоей мамой.

– Я отказываюсь, пап. Мы найдем других врачей. Он не единственный. Я люблю Есю, пиздец, как сильно. Я вытащу ее. Не будет никакой свадьбы и фиктивного брака.

– Если и правда любишь ее, должен принять правильное решение. Единственное, самое верное решение.

– Я не отдам ее в руки этого… Не понятно кого. И вообще, отец, у нас с тобой совершенно разные представления о любви. Ты говоришь, что любил за свою жизнь только Ангелину. Но, знаешь, что…

Я бы никогда не смог так, как ты. Любить женщину и позволять касаться ее другому мужику. Знать, что она спит с ним, что другой, а не ты ласкает ее…

– Хватит!
– теперь я разбиваю уже пустую бутылку об пол.
– Что ты знаешь о нас? Что? Ты и понятия не имеешь, что тогда творилось? Что творили братья Борцовы. Особенно отец Руслана.

Мне было, что и кого терять. У меня был ты и твоя мама, был долг, в конце концов тысячи людей, задействованных в деле. Да, я не мог всех бросить в пекло из — за любви. Не смог. Признаюсь.

Но это не трусость. Если бы я был, как ты один, действовал бы по — другому.

– Конечно! Лучше сидеть у себя в кабинете и корчиться от боли, зная, что твою любимую трахает другой и делает ей ребенка.

– Илья!
– мой кулак зависает в миллиметре от лица сына.
– Не доводи до греха! Лучше иди отоспись, ты пьян.

Быстро отворачиваюсь и закуриваю сигарету. Ему сейчас точно нужно уйти. Немедленно. А иначе… Иначе мы набьем друг другу морды, но так и не сдвинемся с места.

– Иди в гостиную, постели себе.
– говорю, не смотря на него.
– Завтра утром съездим к Еси. Ты должен быть в форме.